Елена Троянская

Этот шпион владеет сведениями, которые может получить только человек, имеющий полную свободу передвижения не только по городу, но и по царскому дворцу. Он знал об отправке отряда в Дарданию. Он знал о расположении наименее укрепленного участка стены.

— Он знал также предсказание оракула, связанное с Троилом. А узнать его он мог только потому, что присутствовал при разговоре. Троил доверял ему. Троил погиб из-за этого доверия.

В зале установилась такая тишина, словно в нем не было ни души. Люди буквально затаили дыхание.

— Пусть Гилас выйдет к нам, — приказал Приам.

Ни малейшего движения. Никто не вышел. Вдруг в дальнем конце зала послышался звук борьбы, затем крик, и два человека вытащили в центр зала Гиласа и бросили его к ногам Приама.

— Встань. — Голос Приама был ледяным, как снег на вершине горы Ида.

Груда тряпья, скрывавшая Гиласа, по-прежнему шевелилась у ног Приама. Двое солдат подняли Гиласа.

Геланор подошел к нему и приподнял прядь волос, под которой скрывался шрам. Солдаты грубо развернули Гиласа лицом к собранию.

— Вот он, шрам, — задумчиво проговорил Геланор. — Шрам обычно служит подтверждением личности человека. На эту тему рассказывают сотни историй. Этого вполне достаточно, чтобы усыпить нашу бдительность, вы согласны? По крайней мере, когда юный Гилас — как он себя называет — пришел к нам, оплакивая предательство своего отца Калхаса, мы только взглянули на его ужасный шрам и впустили обратно. И с того момента, как мальчик вернулся в город, у нас не осталось тайн от врага: непостижимым образом греки всегда узнавали о наших делах и планах.

Сколько смертей последовало за этим? Столько, что я задумался над вопросом: а нельзя ли шрам подделать? Оказалось, что можно, и легко. Вот шрамы, которые я сделал себе сам. — Геланор поднял руки и показал три свежих шрама на запястье: вот зачем он делал опыты с глиной. — Этот молодой человек подделал шрам Гиласа. Где сам Гилас? Наверное, убит. В любом случае, этот человек не является Гиласом. Это талантливый самозванец, подосланный греками. Он сыграл на нашей надежде, на нашем желании верить, что ни отец, ни сын не могли предать Трою. Но что же мать Гиласа? Странно, что она молчала. Она-то ведь, конечно, поняла, что это самозванец, а не ее сын. Хотя… — Геланор вплотную подошел к «Гиласу». — Ты, по-моему, избегаешь своей матери? Ты говорил, что почти не бываешь дома. Ничего удивительного!

— Позовите мою мать! Спросите ее, — захныкал «Гилас». — Она знает.