Елена Троянская

Я слишком поздно заметила шлем с гребнем: сильная рука схватила меня и потащила под лестницу.

— Ты подслушивала? — Гектор был в ярости.

— Я первая пришла на башню, — сказала я, осознав, что оправдываюсь, будто провинившийся ребенок. — Я хотела побыть одна. Мне приходится быть одной: мое присутствие раздражает людей. Но должна же я знать, что происходит! Мне это так же важно, как остальным. Нет, важнее!

Его рука разжалась, и он отпустил меня.

— Хорошо, что на твоем месте не оказался кто-нибудь другой.

 — Гектор говорил очень тихо. — Все слишком просто смотрят на вещи. Ты одна способна глядеть с разных сторон.

— К сожалению, я вижу не больше того, что вижу.

— С самого начала мы с тобой знали многое, чего не замечали другие. Вот почему я могу довериться тебе. Позаботься об Андромахе и моем сыне, когда пробьет час. — Не дав мне возразить, он продолжил: — Я сказал — и ты это слышала — более всего меня печалит участь Андромахи, которая постигнет ее, когда… если Троя падет.

Но ты уцелеешь и сможешь ее защитить.

— На меня первую обрушится ярость греков, когда они захватят город, — сказала я и тут же поправилась: — Если захватят.

— Нет, тебя они не тронут. Во-первых, ты тоже гречанка. Во-вторых, ты станешь для них наградой за победу.

— Нет, лучше смерть!

— Но ты не умрешь, — спокойно повторил он. — Ты сильная. Ты живучая. И если Андромаха будет держаться поближе к тебе, она тоже спасется. А может, и мой сын.

— Прошу тебя, Гектор! — Я коснулась пальцами его губ.

 — Не произноси ужасных слов. Слова обладают способностью сбываться.

— Ты должна обещать мне. — Он убрал мою руку ото рта. — Тогда я буду сражаться со спокойной душой.

— Обещаю. Но будущее не обязательно будет таким ужасным.

— Вот и хорошо. Возьми Андромаху с собой, куда бы ты ни отправилась. А мне пора идти.

Он закрепил ремень шлема у подбородка, быстро догнал свое войско и покинул город.

В тот день Гектор вернулся живым и был встречен бурным ликованием.

Он прошел к себе во дворец, где, я знала, его обняла Андромаха. Она и не ведала, что муж поручил ее моим заботам.

Задача, которую он возложил на меня, была не из легких: чтобы опекать Андромаху, надо самой уцелеть во что бы то ни стало! «Ты живучая», — сказал он. По-моему, это прозвучало как оскорбление. Живучими бывают крысы, которые бегут с тонущего корабля. Они думают только о себе, живут только для себя, лишены совести и чести.