Елена Троянская

Пришло сообщение, что Долон был перехвачен Одиссеем и Диомедом на полпути в греческий лагерь еще накануне битвы, в которой те получили ранения. Силой добыв у Долона нужные сведения, они перерезали ему горло и поспешили туда, где, как они узнали, стоял лагерем фракиец Рес. Бесшумно убив Реса и двенадцать его спящих товарищей, они увели принадлежавших ему прекрасных белоснежных лошадей, про которых говорили, что те быстрее ветра. Захват лошадей Реса имел огромное значение: оракул предсказал, что Троя останется неприступной, если этим лошадям дадут троянского корма и напоят из реки Скамандр.

Ни того ни другого люди Реса сделать не успели. Когда оставшиеся в живых фракийцы проснулись и увидели, что их царь Рес убит, а лошади исчезли, они в страхе бежали, и греки перебили почти всех бегущих.

В ту минуту я поняла, что наибольшую опасность для троянцев представляет Одиссей. Не потому, что он великий воин — это не так, — а потому, что он может броситься внезапно, как змея из-под камня. Агамемнон, Менелай, Идоменей, сыновья Нестора — они правят своими колесницами, орудуют мечами и щитами, побеждают или погибают.

Одиссей же таит в себе неведомую опасность, он похож на смертельную ловушку, присыпанную безобидной травой.

Ко мне пришла Эвадна: она бесшумно переступила порог, когда я стояла на балконе и смотрела на костры в долине. Я даже не заметила, как она очутилась рядом со мной. Я была рада ей: одно ее присутствие меня успокаивало.

— Тебе не видно: вся долина усеяна сотнями огоньков.

Это наши костры. Троянцы подобрались вплотную к греческим кораблям, — радостно говорила я, еще ничего не зная о поимке Долона.

— Это хорошо, моя госпожа. Но меня тревожит завтрашний день. Чует мое сердце, приключилось что-то дурное.

— Но не с Парисом?! — крикнула я. — Признайся!

— Нет, не с Парисом. Это я бы почувствовала гораздо сильнее. Но случилась какая-то беда. У меня опять появились видения. — Эвадна пыталась смягчить свои слова. — После смерти нашей змейки я долго ничего не видела.

Может, потому что нечего было видеть. Но ты знаешь, как себя чувствуешь, когда внезапно теряешь дар и откровения перестают посещать.

Да, я знала. Я сама почти не получала никаких знамений: иногда тихий голос что-то нашептывал, но яркие, отчетливые картины грядущего не являлись. Я объясняла это тем, что змейка унесла мой дар с собой.

— Скоро начнется сражение, — сказала Эвадна. — Теперь после долгого простоя события будут разворачиваться очень быстро.