Елена Троянская

У него могучие стены, на которых не дремлет стража. Чтобы одолеть эти стены, потребуется много времени. Так что врасплох нас не захватят. Другой вопрос, достанет ли у нас мужества? Умирать нелегко. Но перед нами будет пример наших мужей, и мы последуем за ними — иначе мы их недостойны.

Андромаха, дрожа, обняла меня.

— Ты действительно любишь его. Я пыталась объяснить это Гектору, Гекубе, Приаму…

Значит, троянцы не верят даже в то, что я люблю Париса! А что еще, как не любовь, могло привести меня сюда, разрушив всю прошлую жизнь? Мне стало так горько, что я не смогла найти слов.

— Да, моя госпожа. Я люблю его. Как ты любишь Гектора, — только и сказала я.

Вернувшись к себе в спальню, я обнаружила мальчика-посыльного, который принес завернутую в ткань зазубренную стрелу. Он не спал всю ночь и пробормотал заплетающимся языком:

— Это прислал тебе царевич Парис. Он просит передать, что сестры этой стрелы бьют без промаха. Пусть тебе не будет стыдно за него.

Поблагодарив, я отпустила мальчика.

Я сидела в свете наступающего утра и гладила стрелу. Мне никогда не будет стыдно за Париса.

Полностью рассвело. Сейчас воины проснутся, если они вообще спали в эту ночь, и начнется бой. Внезапно холодный воздух прорезали звуки труб и крики: голоса требовали, чтобы Приам вышел к обитателям Нижнего города.

Старый царь — он выглядел старым, как никогда, — в сопровождении Гекубы и младшего сына Полидора, который едва достигал отцовских согбенных плеч, простер руку, требуя тишины. Он рассказал об успешной атаке на лагерь греков, назвал союзников, которые присоединились к нам: дардане под предводительством Энея, пеонийцы и карийцы с кривыми луками, ликийцы под командованием благородного Сарпедона и беспорочного Главка.

Прибыли также фракийцы со своими белоснежными лошадьми, ведомые царем Ресом. Кроме того, приближаются амазонки и отряд эфиопов. Численностью союзные силы превосходят войско греков. Но чтобы их прокормить, необходимо продать сокровища Трои фригийцам и меонитам.

При этих словах плечи царя опустились еще ниже. К нему подошел стражник и что-то прошептал. Приам закрыл глаза, помолчал, потом обратился к народу:

— Похоже, нашего друга и союзника царя Реса зарезали ночью во сне, его люди перебиты, а лошади украдены. — Приам с трудом вытягивал из себя каждое слово. — Война есть война. Я запрещаю вам плакать, когда будете собирать тела убитых. Слезы подтачивают боевой дух. Если хотите плакать — плачьте в уединении.