Елена Троянская

О, благодарение богам — Парис жив!

Осознав это, я встрепенулась.

— Эвадна! — позвала я.

Услышит ли она меня? Вернулся ли ко мне обычный голос?

— Да, моя госпожа? — откликнулась Эвадна.

— Помоги мне проснуться. Парис возвращается. Я должна его встретить.

Не знаю, что она сделала, но видение исчезло, и мои глаза снова видели только стены комнаты, в которой я лежала. Я чувствовала слабость и головокружение, как будто и правда вернулась с поля боя.

— Ступай, моя госпожа.

Эвадна взяла меня за руку и помогла встать с кушетки.

Мои ноги коснулись пола, они подгибались в коленях.

Словно лунатик, я прошла по широкой улице к городской стене. Парис как раз входил в ворота, и я бросилась ему навстречу.

— Парис, Парис! — обняла я его.

— Ахилл! — прошептал Парис. — Он вмешался и все изменил.

— Но ведь Ахилл всего лишь человек!

— Он хочет отомстить Гектору за смерть Патрокла. Это их частное дело. — Парис с трудом переводил дыхание.

— Это война, а не частное дело!

— Для Ахилла имеют значение только трое: он сам, Патрокл и Гектор.

Точнее, для Ахилла имеет значение только он сам. Он превратил эту войну в свое личное дело: война ведется для Ахилла, ради Ахилла, из-за Ахилла.

У меня возник соблазн сказать: «Значит, Елена уже ни при чем?» — но я удержалась от этих глупых слов.

— Ахилл мучается из-за того, что друг погиб по его вине. Он заставил Патрокла надеть его доспехи и отправил навстречу гибели, потому что из-за своего оскорбленного самолюбия не пожелал сражаться сам.

Так кто же на самом деле убил Патрокла? Меч Гектора или самолюбие Ахилла? Ахилл знает правду, — сказал Парис.

— Да, он предал друга.

— А теперь он хочет искупить свою вину, убив Гектора. Но его вину невозможно стереть, искупить.

— Главное — ты здесь, ты живой! — прошептала я.

Пусть боги простят меня, пусть Андромаха простит меня: для меня это было действительно самым главным.

Парис отвернулся и посмотрел поверх бастиона.

Поле опустело. Гектор стоял один. К нему приближался Ахилл. Теперь он не бежал, напротив, медленно переставлял ноги и надвигался неумолимо, как судьба, и медные доспехи его пламенели.

— Гектор! — взывал к сыну со стены Приам. — Вернись. Этого мужа не жди, не вступай в поединок! Он, лютый, сильнее тебя! Дорогое дитя, поспеши за стеной укрыться, чтобы спасти троянцев. Ты наша гордость и наша опора.