Елена Троянская

Может, правду говорят, что война украшает мужчину, как женщину — драгоценности?

Гектор ночует в открытом поле. Патрокл лежит мертвый в лагере греков. Парис покоится в моих объятиях. У меня промелькнула мысль, а как эту ночь проведет Ахилл? Я ведать не ведала, что он ждет, пока боги сделают ему новые доспехи, чтобы утром он мог явиться и уничтожить всех нас.

Парис встал еще до рассвета — не знаю, спал ли он вообще — и начал готовиться к сражению. Я смотрела, как его темный силуэт движется по комнате. Он наклонился и поцеловал меня, думая, что я сплю.

— Сегодня все решится, — прошептал он. — У меня предчувствие.

— У меня тоже, — выдохнула я, уповая на победу и страшась поражения.

Гектор со своей дружиной заночевал в поле неподалеку от лагеря греков. С первыми лучами солнца, которое заиграло в спицах колесниц, к отряду Гектора присоединились те, кто провел ночь в городе. Вскоре от цитадели троянское войско переместилось на берег, к кораблям.

Со стены ничего не было видно. Я пошла к себе в комнату и позвала Эвадну. Она поможет мне перенестись в самую гущу сражения.

Я оказалась на передней линии. Увидела Гектора с постаревшим лицом; он шагал перед войском. Его шлем был чист, но уже не блестел. Он приветствовал подошедших Париса и Энея, потом стал отдавать приказания дружине. Вдруг в красной полосе восходящего солнца возник Ахилл: он пылал гневом, скрежетал зубами, глаза сверкали. Его голос гремел как труба, лицо было искажено, губы дрожали.

Услышав свое имя, Гектор слегка вздрогнул. Но это движение мог заметить лишь тот, кто находился так близко, как я. Ахилл ничего не заметил. Не успел Гектор ответить Ахиллу, как троянцы обратились в бегство. Подействовали грозный лик, громоподобный голос Ахилла и его слава непобедимого воина: троянцы дрогнули.

Да, они побежали. Сбились в кучу и бежали обратно в город, под защиту крепостных стен. Напрасно Гектор с Парисом приказывали им остановиться.

— Перед вами всего лишь человек, а не бог! — кричал Гектор. — Остановитесь!

Но троянцы беспорядочно отступали, не обращая внимания на его слова.

— Это смертный! Одного удара копья достаточно, чтобы доказать это! Не трусьте! — вторил ему Парис.

Все тщетно. Отступление превратилось в хаос.