Елена Троянская

Он посмотрел вверх на стены, где стояли троянцы, призывая его и других скорее вернуться.

— Сначала я должен сделать одно дело! — крикнул Гектор в ответ.

Он стал срывать золотые доспехи с мертвого тела: снял резной нагрудник и бросил на щит, рядом — поножи, сверху положил шлем. Это были знаменитые доспехи, которые вручили боги отцу Ахилла, — великолепный трофей. Гектор подозвал колесницу и погрузил на нее доспехи. Тело убитого Патрокла осталось лежать обнаженное и окровавленное. Гектор с помощниками хотел погрузить его на другую колесницу, но тут налетел Менелай и попытался отбить тело Патрокла.

Они рвали его в разные стороны, как шакалы, рыча и не отпуская. Наконец Менелай — меня удивила его сила, которой не помешали раны, — одолел и под защитой двух Аяксов понес тело Патрокла в лагерь.

— Сюда, сюда! — кричали троянцы, стоя на стене. — Возвращайся, Гектор, и мы отпразднуем твою великую победу!

— Отпразднуем, когда закончится война и греки уплывут! — отвечал Гектор.

Он решил заночевать со своим отрядом в поле, но остальным позволил вернуться на ночь за городские стены.

Возможно, он боялся встречи с Андромахой и хотел избежать очередного мучительного прощания.

Стражники открыли Скейские ворота, со скрипом отвели назад тяжелые створы, и воины, покрытые пылью, усталые, ковыляли через них. Дожидавшиеся родные бросались им навстречу, уводили домой, где были приготовлены горячая ванна и еда. Те же, у кого не было родственников, брели в солдатскую столовую.

Позади несли раненых через город в дальний квартал, где за больными, увечными и умирающими день и ночь ухаживали врачеватели и женщины.

Андромаха уединилась в своих покоях и склонилась над ткацким станком. Она не выходила на стену, всегда ожидая Гектора в одиночестве. Некоторые считали, что из гордости, но я знала, что из страха.

— Просыпайся, моя госпожа, — прошептала Эвадна. — Просыпайся, он идет.

Но я не спала в обычном смысле слова. Я, словно дым, висела на грани между реальностью и сном, между «здесь» и «везде».

Возвращаться было нелегко — словно меня тащили на длинной веревке через черный туннель. Я старалась остаться там, где была, но тяга была сильнее.

— Елена! — У кушетки стоял Парис, совершенно такой, каким я видела его в своем сне. Разве что испачкался еще сильнее, да на доспехах появились глубокие царапины, но сам он был цел и невредим. — Мы сражались достойно! Как ты могла проспать все это время?

Я села.