Елена Троянская

Наконец один человек сумел пробраться в город и сообщил, что предыдущим вечером Ахилл устроил поминальную трапезу в честь Патрокла, которого не предавал огню три дня: каждое утро Ахилл трижды протаскивал вокруг него тело Гектора за своей колесницей — словно это могло порадовать Патрокла. Для души усопшего есть одна отрада — беспрепятственно попасть в царство Аида. И вот явилась Ахиллу во сне душа злополучного Патрокла и взмолилась: «Скорее погреби мое тело, чтобы я могла проникнуть в ворота Аида! Сейчас души усопших меня прочь отгоняют, не дают переправиться через реку, и я брожу бесприютно вокруг дома Аида».

Наутро Ахилл приказал отправиться на гору Ида, собрать дрова для погребального костра. Возле костра Ахилл принес в жертву лошадей и собак Патрокла, а также двенадцать знатных троянских пленников. Когда жертвенный дым поднимался к небу, были объявлены погребальные игры.

— Погребальные игры? — переспросил Приам.

— Да, как обычно, соревновались в управлении колесницами, беге, борьбе, кулачном бою, метании дротика.

— Это когда тело Гектора лежит обнаженное и поруганное!

Приам застонал от боли.

Кто-то поинтересовался участниками игр. Ответ был:

— Диомед, Антилох — сын Нестора, Идоменей с Крита, два Аякса, Одиссей, лучник Тевкр, Агамемнон, Менелай. Диомед выиграл состязание колесниц, Аякс и Одиссей победили в борьбе.

— Значит, Патрокл получил упокоение. Теперь мы должны вернуть Гектора, — сказал Приам.

— Отец, вспомни, как Ахилл ответил на предсмертную мольбу Гектора о достойном погребении.

Он сказал… — Парис не договорил.

Не было нужды повторять эти ужасные слова. Мы их слишком хорошо помнили.

— Я сам пойду и верну Гектора.

Приам резко встал с былой решимостью.

Он стремительно покинул дворец, вышел за ворота. Парис настиг его и остановил, положив сильные руки на отцовские плечи. Их нагнал Деифоб, который считал своим долгом не оставлять Приама наедине с Парисом. Рядом вырос рыжеволосый Гелен с пустыми глазами. После смерти Гектора между сыновьями Приама началось соперничество за первенство.

Парис, не обращая внимания на братьев, повел отца обратно во дворец.

Уже три дня и три ночи рыдания и стоны троянцев, оплакивавших Гектора, были слышны даже в моей комнате на самом верху дворца. Я снова занялась своим ковром. Работа успокаивала меня, укрепляла мой дух. Но когда я протягивала нить, рука моя дрогнула, нить порвалась, и я разразилась рыданиями.

— Клянусь тебе, я отомщу за Гектора. Я убью Ахилла.