Елена Троянская

Во время сна врачеватель Махаон очистил рану ножом от омертвевших тканей, залил ее вином, приложил лечебные травы и камень змеевик. Тем временем Одиссей и Диомед отплыли на Скирос за сыном Ахилла и царевны Дейдамии. Думаю, Дейдамия сильно горевала, что была разлучена с Ахиллом так скоро. Молодость плохо переносит разлуку. Она хочет жить, а не предаваться воспоминаниям. Дейдамия отказалась отпустить сына, но Неоптолем, несмотря на юный возраст — ему было всего двенадцать лет, постоянно упражнялся во владении копьем и мечом, в управлении колесницей.

Таким образом, греки не сидели сложа руки, а действовали ради исполнения предсказаний оракула.

Филоктет еще не вполне оправился, был слаб и не мог сражаться, но его лечением занимался сам Махаон.

— Ты ведь ранил Махаона! — сказала я Парису.

— Видимо, рана не была смертельной, — мрачно ответил он. — Мои стрелы, в отличие от стрел Геракла, не всегда убивают.

— Эти стрелы Геракла… Не понимаю я все же, как с ними обстоят дела, — говорила я, чтобы отвлечься от ужасной картины: Парис лежит, пронзенный стрелой и бездыханный. — Геракл сам пользовался стрелами. Филоктет получил стрелы от Геракла еще мальчиком. Сколько же их у него осталось? В колчан вмещается не так уж много стрел.

— Возможно, у него есть сосуд с ядом гидры. Он может окунать в него наконечник стрелы и пополнять запас по мере надобности.

— Но в истории ничего не говорится о том, что Геракл собрал яд гидры в сосуд. Он просто окунул стрелы в ее кровь.

— Ах, Елена, ты понимаешь это слишком буквально, — улыбнулся Парис. — Уж ты-то должна знать, что легенды преломляют действительность на свой лад, ведь о тебе самой слагают легенды. Никто наверняка не знает, как поступил Геракл с ядом убитой гидры. Точно так же, как никто не знает, что мы делали на острове Краная.

— Да, никто, кроме нас, — улыбнулась я при этом счастливом воспоминании.

— По крайней мере, пока Филоктет не выздоровеет, нам нечего опасаться стрел Геракла. А когда-то он еще выздоровеет? — подвел итог Парис.

Снова наступило лето. Казалось, только вчера была осень. Но разросшиеся листья деревьев и задувшие северо-восточные ветры однозначно свидетельствовали о приходе лета. Впрочем, предоставим богам вершить свою волю: им угодно, чтобы наступило лето, значит, будет лето.