Елена Троянская

Если бы у нас был ребенок! Если бы Парис оставил мне о себе такую память!

Если бы я могла поговорить с Парисом, увидеть его еще хоть раз!

Я легла в постель, вытянулась под одеялом, мечтая об отдыхе. Но я желала не сна, а полного забвения. Смогу ли я, подобно матери, завязать веревку узлом и накинуть на шею, чтобы утром меня нашли висящей?

В тишине я слышала свое дыхание, тихое, как шепот, чувствовала, как вздымается грудь.

Вдох — выдох. Вдох — выдох. Это значит, я жива. Я жива, а Парис мертв. В комнате темным-темно.

Парис! Погоди, я тоже шагну за тобой в эту пропасть.

Вот и все. Так просто. Не понадобились ни кинжал, ни веревка. Я умерла.

Я ощупываю ногами дно пропасти. Темно, ничего не видно. Что-то щекочет ноги. Трогаю рукой — кустарник. Асфодели. Цветы царства мертвых. Наконец-то я здесь.

Вот души недавно умерших ожидают переправы. Матушка, Троил, Гектор уже переправились. А Парис? Может быть, он еще тут.

Души пребывают в смятении, они машут руками, колеблются, как слабые цветы под ветром.

Я не вижу ни одного знакомого лица и прохожу мимо, отмахиваясь от них, как от надоедливых летучих мышей. Вдруг из мглы возникает еще одна тень, лицом напоминающая Париса. Прекрасного Париса, а не обезображенного болезнью.

Меня переполняет восторг оттого, что я снова вижу его. Мы снова вместе.

— Ты пришла, — говорит он голосом тихим, глухим, далеким, словно из глубины пещеры.

— Я пришла. Ничто не может разлучить нас. — Я протягиваю руки, чтобы его обнять, но они проваливаются в пустоту.

— Нет, ты еще не с нами, — печально говорит он, словно обвиняя меня в предательстве.

— Говорю же тебе: я, как и ты, провалилась в пропасть и оказалась здесь.

— Но ты вернешься наверх.

— Нет, если ты научишь меня, как остаться.

— Я тебе не советчик. Ты должна понять сама. Сама.

Это не тот Парис, которого я знала. Неужели смерть так сильно изменила его?

— Парис, я не могу жить без тебя.

— Тогда умри. Только по-настоящему, а не хитри, цепляясь за жизнь.

— А почему ты на этом берегу? — спросила я. — Ведь похороны прошли, тебя должны были переправить на тот берег.

— Я ждал тебя. — Он посмотрел на меня с укоризной. — Ты пришла, но у тебя не хватило мужества последовать за мной по-настоящему.

Не может эта холодная, обвиняющая тень быть Парисом. Только тут я поняла со всей определенностью, что Париса больше нет, что он исчез окончательно.