Елена Троянская

Весь город превратился в мышеловку — где в нем можно укрыться? Разве что в колодце, спустившись к воде, и то ненадолго. А если обломки соседних домов завалят крышку, то навсегда. Я направилась к Антенору. Конечно, спастись никому не дано, но лучше встретить смерть на ногах, чем во сне.

Антенор не спал. Он был одет и вооружен. Его жена стояла в дорожном плаще.

— Лаокоон был прав. Этот конь не предвещает добра, — сказал он и увидел кровоподтеки у меня на лице. — О Елена! Ты должна уехать из города вместе с моей женой.

— Это невозможно. Все ворота закрыты, кроме Скейских. А через них входят греки.

— Ты видела? Ты была там?

У Антенора задергалось лицо.

— Так я и знала! — крикнула его жена. — Это она подала сигнал грекам! Она с ними заодно.

— Замолчи! — остановил ее Антенор и посмотрел на меня. — Всегда были люди, которые не верили тебе и считали, что ты предашь Трою. Я не из их числа.

— Были и такие, которые не верили тебе, потому что ты встал на защиту Менелая и Одиссея, когда они приходили на переговоры.

— Что ж, Елена, моли свою богиню защитить тебя. Другой защиты ждать не приходится, — сказал Антенор и обратился к жене: — А ты собери женщин, ступайте в храм. Может, там вас не тронут.

— Собраться вместе, чтобы грекам удобнее было захватить всех разом? — возмутилась жена.

Я покинула супружескую чету, оставив их спорить. Мне нечего было с ними делать, а присоединяться к группе женщин я не хотела. Улицы были запружены людьми, которые метались в ужасе. Троя очнулась от сна.

Вдруг я увидела Энея. Я окликнула его, но он не расслышал. Приближалась толпа греков, которые мечами прорубали себе дорогу. Убитые падали под ноги, преграждая путь. Греки топтали их и рвались вперед. Давлением толпы меня прижало к стене, почти расплющило. На тех, кто оказался на обочине, греки не обращали особого внимания: их влекли дворцы с сокровищами на вершине холма.

Геланор. Я вновь оказалась возле его дома. Нужно было только пересечь улицу, но я не смогла пробиться к спасительной двери поперек общего потока. Толпа подхватила меня, как пылинку, и понесла вдоль улицы. Среди греков я не видела ни Менелая, ни кого-либо из знакомых.

Укоренившаяся привычка почитания привела толпу ко дворцу Приама. Даже паника и хаос оказались не властны над обычаем.