Елена Троянская

 — Я вычеркну его из ее памяти и таким образом одержу над ним победу!

— Это ты называешь своими победами? Убийство моего сына — тоже победа? Я ненавижу и презираю тебя, — ответила Андромаха.

Я вздрогнула: неужели Астианакс убит?

— Он убил моего сына, Елена, — произнесла Андромаха без всякого выражения. Она отвернулась от Неоптолема, словно его тут и не было, и обращалась ко мне. — Он вырвал его у меня из рук и сбросил с крепостной стены. Точнее, с того, что от нее осталось. Мальчик упал на груду камней. — Слова глухо и монотонно срывались у нее с губ.

— Астианакс, — прошептала я и заплакала, мне было так жаль ее долгожданного сына, обретенного на горе Ида…

— Змееныша нельзя оставлять в живых, — проговорил Неоптолем. — Он бы представлял для нас вечную угрозу. Семя Гектора должно быть истреблено.

Никого из славных троянцев не осталось в живых. Правда, Афродита сказала мне, что Эней спасся. Однако так ли это?

— Сестра моя, — обняла я Андромаху, и мы плакали вместе.

Впервые в жизни я порадовалась, что у нас с Парисом не было детей.

— Ты поплывешь со мной в Грецию, — объявил Неоптолем Андромахе. — Не как жена, конечно. Ты старовата — тут ты права. Но позабавить меня порой сгодишься. Я же достоин греческой царевны, никак не меньше. Думаю, Елена, что твоя дочь Гермиона придется мне по вкусу. Я уже поговорил с ее отцом и получил согласие на ее руку. Скоро я стану твоим зятем. Дорогая матушка! — Он со смехом поцеловал меня в щеку.

Я не удержалась и дала ему пощечину.

— Если моя дочь пошла в меня, она отвергнет тебя!

— Вряд ли она пошла в тебя! Слишком давно она тебя не видела, — снова рассмеялся Неоптолем. — Она не откажет сыну великого Ахилла! Многие женщины мечтают обо мне.

— Так осчастливь их, а мою дочь оставь в покое.

— Зачем же обделять твою дочь? Впрочем, хватит болтать о пустяках. У меня есть важное дело. — И Неоптолем повернулся к женщинам, которые находились в доме. — Мне явилась тень моего отца.

— Как интересно! Он тебя совсем не знал — и вдруг открывает тебе свои секреты! — заметила я.

— Боги обращаются к своим детям, когда пожелают! — дернулся и резко ответил Неоптолем.

— Ты хочешь сказать, Ахилл теперь — бог? Странно, когда я впервые увидела его, он был всего лишь скверный, злобный мальчишка.

— Заткнись, троянская блудница! — заорал Неоптолем.

— Оскорбления идут в ход, когда больше нечего ответить.