Елена Троянская

Так что же тебе поведал твой великий отец?

— Он хочет, чтобы мы принесли ему жертву. Иначе не будет попутного ветра на обратном пути.

— Полагаю, он хочет моей крови, — вышла вперед Гекуба.

— Нет. Он хочет твою дочь Поликсену.

— Что? — На моих глазах Гекуба из убитой горем старухи превратилась в львицу, Неоптолем даже отступил. — Что ты сказал? Почему ее?

— Она нравилась отцу. Он влюбился в нее.

— Как? Он ее даже не видел.

— Видел. Возле источника, — ответил Неоптолем.

Поликсена подошла к нему, ее глаза сверкали.

— В тот день, когда убил моего брата Троила? Он еще успел разглядеть меня? Передай своему отцу, когда он снова явится тебе во сне, что я ненавижу его!

— Скоро ты передашь ему это сама. Твои чувства никого не волнуют. Твоя кровь оросит его могилу. Лишь после этого войну можно будет считать законченной.

— Троя превращена в груду пепла, мертвые погребены под руинами, и твой отец требует еще одной жертвы, чтобы завершить войну? — тихо спросила Поликсена.

— Желания покойного — загадка для живых, — пожал плечами Неоптолем, и я вспомнила тень Париса.

— Затем, что он жестокий убийца, — сказала Поликсена. — Пока мог убивать сам, он убивал. А теперь требует, чтобы другие убивали ради него.

— Лучше убей меня, Неоптолем, — взмолилась я. — Твой отец будет рад моей крови — ведь именно мой муж убил его.

— Ничуть не сомневаюсь, что он был бы рад прогуляться с тобой по Островам блаженных, где он, насколько мне известно, пребывает. Но ты, матушка, еще пригодишься мне здесь, — ухмыльнулся Неоптолем.

Поликсена оттолкнула руки матери, протянутые к ней, и встала рядом с Неоптолемом.

— Я стану последней жертвой войны? На этом убийства прекратятся?

— Да, — ответил Неоптолем. — После этого мы отплывем на родину и навсегда покинем берег Трои.

— У меня будет своя могила?

— Девочка, о чем ты говоришь? — вскричала Гекуба.

— Я хочу гробницу из белого мрамора, — сказала Поликсена. — Только подальше от Ахилла. Что ж, если невинная кровь греческой царевны помогла кораблям греков приплыть сюда, то пусть невинная кровь троянской царевны поможет отправить их обратно.

— Нет, нет! — рыдала Гекуба.

— Матушка, не плачь, — приказала Поликсена. — Неужели ты думаешь, будто мне слаще смерти покинуть родную землю? Стать рабыней, терпеть надругательства одного из наших врагов? Неужели ты думаешь, что Андромахе будет лучше жить в чужой земле, чем мне покоиться в родной? Я не завидую Андромахе, — повернулась она к Неоптолему.