Елена Троянская

Я увидела ее близнеца, Гелена, который, смущенно опустив голову, стоял среди греков. Перед ним с жалким видом стоял Антенор.

Поликсену подвели к алтарю.

— Моя гробница готова? — спросила она.

— Да, дитя, — ответил Антенор. — Она находится совсем рядом с Троей, я об этом позаботился.

Я думала, что Поликсена отнесется к нему с презрением, как к предателю и пособнику греков, но она не обратила на это внимания.

— Благодарю тебя. Ты будешь ухаживать за моей могилой?

— Я не смогу остаться здесь. Но обещаю тебе, что за твоей могилой будут ухаживать.

— Уж не тот ли человек, который ухаживает за могилой Ахилла? Я не хочу иметь с Ахиллом ничего общего. Руки, которые касаются его могилы, не должны касаться моей.

— Клянусь, царевна, — ответил Антенор; его душили рыдания.

— Приступим! — приказал Неоптолем, и несколько затянутых в ремни воинов выступили вперед.

— Зачем так много? — спросила Поликсена.

— Чтобы сопровождать тебя, — ответил Неоптолем и обратился к могильному холму: — Отец! Мы выполнили твою волю — привели тебе царевну Поликсену.

Почему Ахилл снова в гневе? Неужели он не оставил своих привычек даже после смерти? А может, это людская память, в которой он сохранился ненасытным и вздорным, наделяет его посмертными желаниями? Мы стараемся угодить нашим идолам, нашим богам, приписывая им требования, которых они не имеют.

Пятеро мужчин подняли Поликсену. Она беззащитно лежала у них на руках, скрестив ноги, откинув голову.

Поликсену положили на алтарь.

— Ты умираешь, чтобы умилостивить богов! — выкрикнул один из воинов.

Жрецы не участвовали в жертвоприношении, заметила я. Ведь крови требовал Ахилл, а не один из обитателей Олимпа.

Какой-то воин запрокинул ей голову, чтобы открыть рот. Поликсена закрыла глаза. Ее губы шевелились — но что и кому она шептала, никто не знал.

В воздухе мелькнул кинжал и вонзился в нежное горло.

Поликсена лежала тихо. Она не сопротивлялась, не зажимала рану руками, не билась в конвульсиях. Она лежала, будто прекрасная мраморная статуя, совершенно неподвижно. Почему ее тело не боролось за жизнь? Или оно твердо исполняло приказ ее воли и уподобилось мрамору?

Ее глаза оставались закрытыми. Губы сложились в легкую улыбку. Словно Поликсену избавили от тяжкого бремени, положив на алтарь истекать кровью.