Елена Троянская

Третий день был отдан Тевкру, сводному брату Аякса, также сыну Теламона, но, судя по всему, родившемуся позже знаменательного визита Геракла. Тевкр был среднего роста и силу имел обычную, в его честь не делалось никаких прорицаний на львиной шкуре, и мне он понравился гораздо больше брата.

Я внимательно рассмотрела его. Он хорош собой, и возраст у него подходящий — лет на пять или шесть старше меня. Волосы с золотистым отливом, в глазах зеленые огоньки.

— Ох уж эти троянцы, — восхищенно шепнула Клитемнестра.

— Но он не троянец, — прошептала я в ответ.

— Он наполовину троянец, — ответила сестра. — И если таков тот, у кого лишь половина троянской крови, то хотела бы я поглядеть на чистокровного троянца!

— А кто его мать? Отец ведь у них с Аяксом общий — Теламон.

Мне полагалось бы знать такие вещи, но женихов прибыло слишком много, а родословные у всех запутанные.

— Его мать — Гесиона, — ответила сестра. — Сестра Приама, царя Трои. Ее увез Геракл и подарил Теламону.

— И она прожила жизнь как пленница?

— Не знаю, — пожала плечами Клитемнестра. — Может, она полюбила Саламин. А может, она полюбила Теламона.

Как выяснилось, Тевкр был самым метким лучником Греции, поэтому демонстрация его достоинств оказалась гораздо интереснее.

Четвертый день. Мне стало надоедать. Если бы не присутствие Клитемнестры с ее замечаниями, это стало бы просто невыносимым.

На четвертый день место посреди зала занял Идоменей, царь Крита.

Он был постарше предыдущих женихов. Судя по истории его жизни в островном государстве и битвам, в которых он принимал участие, ему было за тридцать, в два раза больше, чем мне. Объявив о своем происхождении — его дедом являлся великий Минос, перечислив богатства и титулы, которые я получу, став его женой, Идоменей с улыбкой выслушал вопрос моего отца:

— Большинство царей не смогли прибыть лично. Они прислали посланников, чтобы не оставлять свой трон. Пожалуй, это правильно, когда расстояние велико.

Идоменей ответил спокойно и открыто:

— Я не доверяю слухам и чужим мнениям. Я прибыл лично, чтобы собственными глазами увидеть Елену Спартанскую, которую называют прекраснейшей из женщин на свете.

Я вскочила с трона, дрожа:

— Господин! Но это неправда!

— Я хотел увидеть тебя своими глазами — и это чистая правда.