Елена Троянская

 — Хотя для скромности у него оснований меньше, чем у кого-либо другого! Он принадлежит к благородному дому Атрея!

Вот это да! Величайшее несчастье Агамемнон представил как величайшее преимущество. Основатель рода Атрея — сын Зевса Тантал, сын Тантала — Пелоп, внуки — Фиест и Атрей.

— Да, на наши плечи давит тяжкое бремя, но разве нельзя того же сказать об Атланте? Да, над нами тяготеет проклятие — брат проклял брата. Да, Фиест проклял во веки веков всех сыновей Атрея во всех грядущих поколениях. Пусть так. Но разве человек имеет такое право? Проклинать могут только боги.

Мы с Менелаем ничем не запятнали себя и доказали это своей жизнью. Мы не враждуем между собой. Напротив, мы дружим, как надлежит братьям, и всегда готовы прийти на помощь друг другу. Мы поклялись, что я буду защищать его, а он — меня. Проклятие не властно над нами!

Отец поджал губы и нахмурился. Клитемнестра хранила молчание. Похоже, она согласна с мужем.

Агамемнон огляделся, чтобы оценить, какое впечатление произвели его слова. Но лица присутствующих были замкнуты и ничего не выражали.

— Царевна, к твоим ногам мой брат слагает бесценные запасы масла и зерна, тканей и золота, которыми заполнены кладовые в Микенах, и стада, что пасутся в Платановой долине, а также двадцать чернокорпусных кораблей и в придачу добычу с островов, которые мы подчинили. А в качестве выкупа за невесту Менелай предлагает город Азин, который отвоевал у тиринцев.

По залу пробежал шорох. Ярость отразилась на лице Менесфея, дары которого до сего момента были вне конкуренции: он был родом из Афин, несметно богат и сулил корабли, дворцы, драгоценные камни, но чтобы целый город… Менесфей остался далеко позади.

— Если бы мой брат владел царством, он бы и его не пожалел для тебя, царевна.

Агамемнон сверлил своими черными глазами мои глаза с таким упорством, что я едва не почувствовала боль.

— Я владею Аргосом и Микенами и ради брата отдаю и то и другое, оставляя себе только титул, — заявил Агамемнон.

После паузы он добавил:

— Брат предлагает тебе все, что у него есть.

— А также то, чего у него нет, — прошептала Клитемнестра.

— Своей жизнью он будет защищать тебя, царевна, своим имуществом — обеспечивать, а это ожерелье — его предсвадебный подарок.

Агамемнон повернулся так, чтобы все могли увидеть ожерелье. Затем он обратил лицо к нам с отцом.

— Это очень щедрый подарок, — сдержанно сказал отец.

К счастью, мне говорить было не обязательно.

— А как насчет подвига в честь невесты? — настаивал отец.