Елена Троянская

— Не мне его совершать, эту честь Менелай оставляет за собой. Если ты, царевна, выберешь его, он прибудет сюда лично и выполнит все, что ты прикажешь. Даже если для этого потребуется вся его жизнь.

— Но по условиям наших состязаний подвиг нужно совершить до решения невесты, а не после. Все остальные показали себя! — с этими словами отец поднялся с трона.

— То, что показали другие, — спортивное или театральное представление. То, что обещает совершить мой брат, — это настоящий подвиг и может потребовать всей жизни.

— Ты хочешь, чтобы мы одному участнику поверили на слово, в то время как другие показали свои умения перед нашими глазами. У нас не конкурс обещаний, где побеждает тот, у кого сильнее воображение! Все обещания полагается выполнять. — Отец сжал кулаки и уже готов был удалить Агамемнона.

— Отец прав. Обещание не есть деяние. Поэтому пусть Менелай приедет и…

— Царевна, условие таково: Менелай приедет, если ты выберешь его… — к моему изумлению, перебил меня Агамемнон.

— Если наградой являюсь я, то я и ставлю условия, — теперь уже перебила я. — Если твой брат хочет получить меня так сильно, как ты говоришь, то он выполнит мое условие. Пусть он добежит из Микен до Лерны, где Геракл сражался с гидрой. Между этими городами один день пешего пути, но он не должен идти, он должен бежать. Если он остановится отдохнуть или перейдет на шаг, он проиграл.

Кровь прилила к лицу Агамемнона. Его губы свело судорогой — он пытался удержать слова ярости.

— Хорошо, — наконец произнес он тихо и холодно.

Настроение у женихов заметно улучшилось. С их точки зрения, я поставила перед Менелаем невыполнимое задание. Разве может нормальный человек пробежать такое расстояние без остановки?

Но ведь я не уточнила, с какой скоростью нужно бежать, а что Менелай очень вынослив, я знала. Агамемнон забыл, как сам, хвастаясь своими охотничьими успехами, рассказывал мне однажды в Микенах о том, что Менелаю больше нравится преследовать добычу, чем убивать ее, и что он может провести на ногах без отдыха целый день.

Таким образом, я помогла Менелаю. Меня могли упрекнуть в том, что я сама назначила ему вид испытания, но такой упрек был бы несправедлив: ведь Агамемнон заявил, дескать, Менелай готов выполнить любое мое желание. Хотелось ли мне, чтобы он выиграл? До сих пор не могу ответить на этот вопрос.

— Ты продлила срок сватовства, — ворчал отец.