Эльфийский яд

Горло саднило, голова стала раскалываться, а по губам что-то потекло. Мне было всё равно: слышал ли кто-то меня, или может даже видел, как я словно умалишенная кричала на бессознательного мужа. Он должен был жить и это всё что меня заботило.

Комната чуть закружилась, слабость поселилась в каждой клеточке тела пока я сидела, едва не завалившись на широкую грудь Арона, частично прикрытую простыней. Похоже, я перестаралась и всё в пустую...

Мой мутный взгляд привлек какой-то неуместный блик. Он исходил от одной очень глубокой раны.

 Сначала по поверхности рубца пробежала крохотная жёлто-оранжевая искра, которая потянула за собой золотистый росчерк. Он рос, расползался, перескакивая на всё новые найденные раны. Так происходило до тех пор, пока маленькие молнии не соединили все укусы. Их сияние становилось всё ярче и насыщеннее, пока они не превратились в крохотные щупальца, вытягивающие из ран что-то серое и мутное.

Распахнув глаза, я наблюдала за происходящим, почти веря, что мне всё это мерещится.

Однако когда всё исчезло, Арон задышал ровнее, его лицо перестало напоминать восковую маску, а укусы стали медленно покрываться корочками. Мои пальцы ощутили, как кожа только что умирающего мужа напитывается теплом. Такое уже было не списать на галлюцинацию.

Когда до моего измученного мозга дошёл смысл произошедшего, я через силу хмыкнула, вытерла рукавом кровь из-под носа и прошептала:

— Теперь ты должен мне платье и самый романтичный вечер. Только после этого я задумаюсь над тем, чтобы остаться в этом дворце.

… Навсегда.

Устало поднявшись, заковыляла к выходу, пошатываясь при этом как пьяная. Я покидала пропахший горькими травами лазарет, уже не беспокоясь о жизни одного, оказывается слишком дорогого мне оборотня.

С ним теперь всё будет хорошо, а вот мне стоит отдохнуть. Впереди меня ждёт долгий разговор с Эриком.

В свои покои пришлось идти, прикрываясь широким рукавом платья. Пусть самочувствие медленно, но всё же улучшалось, однако сил что-то кому-то объяснять, пока не было.

 После всего произошедшего сознание отказывалось правильно работать, потому весь путь до покоев прошёл как в тумане.

Когда двери спальни оказались передо мной, я велела охране до утра никого не пускать. Правда парни поставили моё здоровье превыше приказов и чуть позже коварно отмахнулись от моих распоряжений. Я наивно полагала, что раз скрыла разводы крови на лице и платье, то никто не заметил их.