Эм + Эш. Книга 2

К проклятой Эмилии. Сердце болезненно сжалось. Хоть бы не ушёл, хоть бы Сергеев сказал правду, что они не встречаются! Пожалуйста!

Шаламова дома не было, но он определённо ночевал здесь. Бардак развёл — жуть! Рамку с фотографией разбил и, конечно, убрать за собой не соизволил. На тахте кисло комом влажноватое банное полотенце. В ванной обнаружились джинсы и куртка, изгвазданные в серой грязи. На столе — пустая банка из-под кабачковой икры, в банке — ложка, рядом — маленькая засохшая корочка хлеба. Шаламов почему-то никогда не ел верхнюю корку.

Заявлял, что она горькая, и вечно оставлял такие вот огрызки. И окурки! В тонком фарфоровом блюдце! Конечно, пепельниц в доме не водилось, потому что обычно он не курил, во всяком случае, очень редко и только на пьяную голову. Но — блюдце! Да и чего уж он так-то? Нервничал? Неужели из-за неё? А вдруг из-за той, Эмилии этой?

Следов присутствия кого-то постороннего она не нашла. Нет, он никого сюда не водил, это очевидно. Вероника только сейчас, испытав облегчение, поняла, насколько тяжело было у неё на душе.

Эти подозрения, сомнения, страхи грызли её изнутри. Только сейчас она смогла вздохнуть спокойно — Эдик ей не изменил. Не ушёл от неё и к себе никого не привёл. А то, что не пытался её вернуть — это наверняка из-за отца. Тот его оскорбил, послал по телефону, она сама слышала грубости. А Эдик ведь такой гордый. Он никогда не станет стучаться в закрытую дверь. Это она уже давно поняла.

Зря только отца слушалась, не надо было уходить так надолго.

Вероника даже почувствовала лёгкие угрызения совести: оставила мальчика одного, голодного, без тепла и без заботы. Бедный, дымил как паровоз и питался какой-то непонятной консервированной гадостью, пока она взращивала и лелеяла собственные обиды.

С неожиданным энтузиазмом Вероника взялась за уборку. Первым делом распахнула все окна — терпкий табачный дух пропитал всю квартиру. Выгребла мусор, закинула грязную одежду в стиральную машину, вымыла посуду. Потом принялась за готовку.

Романтический ужин — прекрасный шаг к примирению.

Спустя ещё два часа мясо по-французски остывало в духовке, а овощной салат заветривался на столе, сервированном самым изысканным образом. Вот только Шаламова всё ещё не было. Подкрадывалась уже привычная едкая тоска. Где он может быть? А вдруг… Не думать! Бутылку сухого вина, предназначенную скрепить их мир, Вероника прикончила самостоятельно, иначе бы извелась ещё больше.

Шаламов заявился сильно после полуночи.