Теперь же романтический налёт слетел, и Лёвины художества попахивали какой-то нескончаемой глупостью.
— Ты так говоришь, будто я каждый день… — взъерепенился Лёва, но тут же сник. — У меня проблемы. Серьёзные.
— Да мне, по ходу, кранты, — Лёва тяжело опустился на табурет. — Есть что выпить?
— Рассказывай давай. — Шаламов достал из холодильника бутылку пива. Поставил перед другом.
— А покрепче нет? Ну ладно, для начала и пивас сойдёт. — Лёва бережно потрогал разбитую губу, потянулся за пивом. — В общем, познакомился я тут с одними мужиками.
Ещё на прошлой неделе. С виду серьёзные мужики, не гопота какая-то. Я даже удивился, когда увидел их в нашей общаге. Они приходили к Оксанке из двести пятнадцатой. Она с кем-то из них замутила, как я понял. Собственно, она нас и свела. Я к ней заскочил сигаретку стрельнуть, а там — они. Сразу стали быковать: мол, что за хрен без стука завалился, как к себе домой. Но Оксанка подсуетилась: типа, наш человек, у нас так принято, традиция студенческих общаг, тарам-парам.
Они потом и говорят: «Давай, типа, познакомимся, что ли, наш человек». Выкурили, значит, мы трубку мира, они меня, кстати, «Парламентом» угостили. Потом я за водочкой сгонял. Посидели очень душевно, в картишки резанулись. Сначала — так, потом — на деньги, но по мелочи. И, блин, мне так везло! Я с того вечера поднял тридцать баксов, прикинь? Они мне: «А ты фартовый, надо будет дело какое-нибудь с тобой замутить». А в прошлое воскресенье они меня позвали в какой-то клубешник, говорят, закрытый, типа только для своих.
А у меня ещё с того выигрыша остались бабки, я и согласился. Идиот, лучше бы новые кроссы себе купил. — Лёва отхлебнул пива, фыркнул. — В общем, не знаю, что там за клуб — вообще подвал какой-то, но народ толпился прикинутый, сразу видно — все при бабках. Короче, там тоже в карты играли и по-крупному. И меня позвали, типа: «Дерзай, фартовый. Может, миллионером отсюда выйдешь». И даже сначала мне везло, ну, недолго, а потом карта пошла вообще лажовая.
— Так надо было сразу завязывать.
— Да ты не представляешь, как это затягивает! Кажется, вот сейчас выпадет хорошая карта и отыграюсь. Хрен там. Продулся в чистую. Тогда Рустик, один из Оксанкиных мужиков, предложил дать в долг. Типа отыграешься — вернёшь. Я ещё благодарил его, дурак. Ну и конечно, Рустиковские бабки тоже ушли, я снова занял… В итоге, остался ему должен около штуки баксов. А после игры он меня к стеночке припёр: «Как, говорит, отдавать будешь?».
