Эм + Эш. Книга 2

В четырнадцать ноль-ноль мы уже обязаны вовсю работать в зале. И ни минуты промедления — за этим наш хозяин (если точно, сын хозяина, управляющий), Пётр Аркадьевич Харлов, следил очень строго. Собственно, он за всем следил строго, поддерживал как мог престиж заведения. Перед сменой самолично поверял не только зал, но и внешний вид официантов: ногти, одежду, причёски, обувь. За несвежий воротничок или, допустим, красные глаза сразу штрафовал. А если уж совсем не в духе, мог и уволить в два счёта. Такое случалось на моей памяти.

Наказывал он нас вообще за всякую малость: за излишнюю суету в зале и, наоборот, за медлительность, за разговоры друг с другом и тем более с посетителями, за недостаточную учтивость, за неумение «вкусно» расписать меню, порекомендовать нужное вино или быстро найти замену блюда из стоп-листа. Если пропадали приборы, билась посуда или ещё что-нибудь случалось — высчитывал опять-таки с нас. Виноватых не искал, просто раскидывал убытки на всех.

У нас Петра Аркадьевича очень не любили.

Между собой пренебрежительно звали Петрушкой. Высмеивали его страсть к ярким сорочкам и цветастым шейным платкам, пародировали вихляющую походку, кое-кто намекал, что он нетрадиционен, но в глаза все, от су-шефа до посудомойки, старательно выказывали лакейскую почтительность. Потому что несмотря на все его закидоны, работалось в «Касабланке» лучше, чем в других заведениях такого же уровня, хотя бы уже потому, что зарплату не задерживали, после смены развозили по домам на такси, не заставляли стирать и гладить униформу, а отдавали в химчистку, дважды за смену выделяли по полчаса на перекус, да и кормили, в принципе, неплохо и вдоволь. Правда, и работать приходилось без устали — тех, кто прохлаждался, Харлов гнал прочь. Так что вкалывали мы как заведённые.

Особенно с непривычки первый месяц показался сущей каторгой — мне доверяли лишь уносить грязную посуду, подтирать, подбирать и менять пепельницы в зале для курящих. Мало приятного, да и зарплата вышла просто слёзы.

Потом уже выучила меню, сомелье мало-мальски поднатаскал меня по напиткам, и Пётр Аркадьевич, «погоняв» по винной карте и блюдам, остался доволен, за мной закрепил пять столиков в обычном зале. Работать легче не стало — постоянно на ногах и непременно с улыбкой. Ни тебе кашлянуть, ни чихнуть, ни нос почесать. Но самое противное то, что гости — мужчины, разумеется, — частенько заигрывали, а то и отпускали непристойные предложения.