Эм + Эш. Книга 2

 — Ещё бы! Ночью-то умаялся, поди, кобель».

Он брезгливо сплюнул. Заглянул в гостиную, в спальню — пусто, прошёлся по квартире — пусто. Шаламов нашёлся в дальней комнате. Сергей Петрович туда никогда прежде не заходил.

«Его логово», — вспомнилось ему вдруг, как с улыбкой и теплом говорила Ника.

«Что ж, поглядим, что у тебя за логово, зверёныш».

Гайдамак по-хозяйски распахнул дверь и отдёрнул шторы. Шаламов крепко спал, раскинувшись прямо в одежде, поверх покрывала на нерасстеленной тахте. Рядом на полу валялись грязные кроссовки и куртка.

Штаны, которые он даже снять не удосужился, были изгвазданы в чём-то сером. Такими же чумазыми выглядели и руки, и лицо, и шея, и даже волосы.

«Где это он так вывалялся? Подрался, что ли, с кем-то, пока домой шёл?»

Гайдамак тряс Шаламова за плечо, громко матерился, но тот и бровью не повёл. Спал как сурок.

— А ну вставай, твою мать! — рявкнул он что было мочи.

— Иди на хер, — сонно бросил тот и повернулся на бок, носом к стене.

«Нет, разговора сейчас никакого не выйдет, — понял Сергей Петрович.

 — Он явно невменяемый. Ничего. Заедем позже».

На совещании Гайдамак рвал и метал так, что начальники подразделений затем выползали из конференц-зала еле живые. Досталось и секретарше, в общем-то, ни за что ни про что, просто под горячую руку попала — она потом рыдала в уборной и глотала капли. И в «Клермонте», где последнее время привык обедать, навёл шороху. Лишь после обеда он наконец добрался до истинного источника своего раздражения, ворвавшись к Шаламову уже не в силах дольше сдерживать гнев.

Тот всё ещё спал, только клетчатый плед вытянул из-под себя и прикрылся.

Гайдамак рывком сдёрнул этот плед — никакой реакции. Тогда крепко прихватил спящего за предплечье и с силой встряхнул. Шаламов застонал, поёрзал и наконец разлепил веки.

— Чего надо? — взирал он на Сергея Петровича мутным, бессмысленным взглядом.

— Разговор есть, — веско сообщил Гайдамак.

Шаламов откинулся на спину, но глаза не закрыл. Продолжал смотреть на гостя с выражением бесконечной тоски.

— А этот разговор не подождёт? Я спать хочу.

— Не подождёт! — повысил голос Сергей Петрович, теряя терпение. — И встань, когда с тобой разговаривают.

Шаламов тяжко вздохнул и поднялся с тахты, кряхтя и морщась от каждого движения.

«Неужто и в самом деле подрался?», — промелькнула мимолётная мысль.

Шаламов оглядел себя и как будто даже удивился.

— Садитесь, — кивнул он в кресло. — Сейчас я…

И тяжело поплёлся в ванную. Оттуда зашумела вода.