Эм + Эш. Книга 2
0 прочтений
В итоге он получит лет десять колонии общего режима с полной конфискацией. То есть все счета арестованы, всё имущество отходит государству и вот эту квартирку твою забирают. И мать твою тоже выставят на улицу без штанов. И что дальше? Будете с матерью и калекой-подружкой ютиться в съёмной халупе. Академию свою ты тоже не закончишь, ты ведь на платном учишься, как я знаю. Да и вам вообще придётся уехать из этого города, потому что ты работу здесь не найдёшь. Даже грузить вагоны тебя никто не возьмёт. Это я тоже гарантирую.
— Да у вас вообще, гляжу, колпак поехал!
— Ну что ж, посмотрим.
— Я не понимаю… только потому что с Никой у нас не получилось, вы готовы разрушить столько чужих жизней?
— Ты уже причинил Нике боль. И сейчас хочешь окончательно её добить. Неужели ты думаешь, что какие-то чужие жизни значат для меня больше, чем она? Тогда ты просто идиот.
— Нет, это какой-то бред, — ошарашенно повторял, качая головой, Шаламов. — Люди постоянно встречаются и расходятся. Такое случается. Это жизнь. Как можно заставить кого-то разлюбить одного и полюбить другого?
— Я тебе скажу так: заставить можно кого угодно делать что угодно. И плевать мне на других людей, моя Ника — не другие люди.
Но тут у него запиликал сотовый. Гайдамак крикнул в трубу: «Алло!» и, зажав её плечом, многозначительно показал Шаламову четыре скрещённых пальца. На тюрьму, что ли, намекал? Очень хотелось выставить в ответ один, средний и прямой, но Гайдамак отвернулся.
После разговора с Гайдамаком сон у Шаламова как рукой сняло, хотя думал проваляться в постели как минимум сутки. Но какой уж тут сон, когда внутри всего колотило? Сначала он метался по квартире, не зная, что делать. Бесцельно рылся в шкафах, в надежде найти — что? Сам не знал.
