Енот-потаскун (СИ)

Потому что от этого момента зависело наше будущее. Такую-то мать, какая нелепая ирония! Все зависело от того, насколько качественно я трахну ее на столе! Фейспалм! Но это было лишь на поверхности. Серьезные вещи часто выглядят смешными и глупыми. Дело было не только в сексе. В чувствах, которые превращали тупое механическое действие в одну из самых прекрасных вещей на свете.

Ей было страшно? Мне тоже. Еще как! Она пришла, решилась рассказать о том, что ее мучило. Теперь все зависело от меня.

«Боящийся несовершенен в любви»…

Это было сказано совсем о другом. Но и нам очень подходило.

Наташа едва заметно кивнула.

Я снял с нее блузку, лифчик, коснулся языком сначала одного соска, потом другого – и они сжались в предвкушении удовольствия. Ее дыхание участилось, по телу пробегала дрожь. Я целовал ее грудь, медленно проводя пальцами вдоль позвоночника, легко, едва касаясь кожи. А потом встал и снова посадил ее на край стола. И отвернулся, чтобы дать ей несколько секунд справиться с собой.

Достав из шкафчика бутылку, я налил в бокал вина. Сделал один глоток и отдал ей. Это был наш ритуал – пить из одного бокала, касаясь губами края в одном и том же месте. Как поцелуй – сладкий, хмельной. Мы передавали бокал друг другу, соприкасаясь пальцами, не отводя взгляд. Моя рука медленно поднималась по внутренней стороне бедра – выше, еще немного выше, замирала, как будто дразнила. Пока Наташа не прижала ее своей ладонью, в миллиметре от цели.

Подожди, не торопись.

Да. Все, как ты захочешь.

Последний глоток, бокал в сторону – и поцелуй, настоящий, пьянящий, дурманящий. Сладкий и чуть терпкий. Язык пробрался между зубами, едва касаясь кончиком нёба. Я опускался губами от ее груди по животу, словно рисуя пунктирную линию. Скользнул по ногам вниз прохладный черный шелк. Как будто в первый раз…

Нет, в первый раз, на даче, все вышло намного проще. Тогда я не думал ни о чем. Сейчас – лишь о том, чтобы ей было хорошо.

"Я медлил, уже начиная терять надежду, что оно уйдет – напряжение, которое передавалась мне, когда я касался ее, целовал, ласкал, так нежно и горячо, как только мог.