Эпидемия

Секретарь еще раз посмотрел на полковника и наткнулся на его уверенный взгляд.

— Хорошо, — сказал он. Зеленые цифры на электронном табло сменились. — 17:09, — сказал секретарь и завизировал документы.

Башкирцев поблагодарил его кивком головы, четко развернулся через левое плечо и вышел из приемной.

Он в первый раз за всю службу вступил в эти закулисные игры, вышел на поля кабинетных сражений, но, обдумывая свой поступок, Башкирцев понимал, что другого выхода у него не было.

Чтобы попасть в кабинет, в котором было назначено совещание, министрам пришлось пройти целый ряд процедур.

Сначала их провели через комнату, где в воздухе явственно пахло медикаментами; затем в течение двух-трех минут облучали мощными ультрафиолетовым лампами. Но и эти меры предосторожности показались устроителям совещания недостаточными. Место во главе стола, где должен был сидеть президент, обнесли прозрачным плексигласовым экраном.

Большие часы в углу кабинета, стилизованные под «ампир», давно уже пробили четыре часа пополудни.

Председатель ФСБ Евстафьев оглядывал лица федеральных министров. Все были собранны и напряжены. Обычно в ожидании начала совещания министры негромко переговаривались, обсуждая какие-нибудь не самые важные вопросы. О главных говорили на самом совещании. Но сегодня все молчали, будто желая подчеркнуть значение одной единственной темы, ради которой они собрались.

Президент появился в 16:14, и не из парадного коридора, как обычно, а из неприметной боковой двери, о существовании которой не всякий догадывался.

Послышался шум отодвигаемых стульев: президента приветствовали стоя. Президент прошел на свое место, передвинул приготовленные для него бумаги и пригласил всех садиться. Обычно он это делал еще на ходу: с разрешающим жестом рукой и коротко кивал. Но сегодня выдержал нарочитую паузу — разговор предстоял очень серьезный.

Цепкий глаз Евстафьева подметил еще одну деталь. Министры были одеты сообразно обычному протоколу — черные или темно-синие костюмы, рубашки и галстуки. Президент же выглядел подчеркнуто скромно — строгий костюм и черная водолазка. По разумению председателя ФСБ, это не сулило ничего хорошего. Евстафьев превратился в одну чуткую вибрирующую антенну, улавливающую любое изменение в привычной атмосфере.