Эпидемия

 — Наверное, я ее и сейчас все еще люблю… Она… Знаете, такая красивая. Хотя… Не все мои приятели с этим соглашались. Ну и что? Главное, я считаю, что это так. А как у нее пахнет кожа!..

— Да, запах очень многое значит, — соглашался Валерий Алексеевич. — Бывает, женщина так себе, но тебе кажется, что-то в ней есть. А что — и сам понять не можешь.

— Однажды она меня поцеловала, — вспоминал Кашинцев. — Я до сих пор помню этот поцелуй.

Куратор обернулся и задержал на нем взгляд.

— Поцеловала? — спросил он, продолжение угадывалось: «И все?»

— Ну да.

Один раз. Поцеловала. И — все, — подтвердил Игорь, мечтательно подняв глаза к потолку. С потолка свисали обугленные спички. В углу кто-то старательно нарисовал огромный пенис с крылышками.

— Хм… — Валерий Алексеевич задумчиво покачал головой и снова уставился на машину, где сидела группа наблюдения.

— Знаете, я познакомился с ней на курсантском балу. Раз в году, весной, в Академии проводится бал для первокурсников.

На него приглашают девушек из университета и других вузов, иногда просто с улицы, отовсюду… Но только красивых. Она стояла в белом платье с такой легкой накидкой и словно ждала чего-то… Точнее, кого-то. Ну… И я сразу решил, что она ждет меня. Вы знаете, наверное, как это бывает. Смотрите на девушку и вдруг понимаете, что это — она!

Куратор пожал плечами.

— Вы имеете в виду любовь с первого взгляда? Честно говоря, со мной такого не случалось.

— Вы слишком рациональны, — с упреком сказал Кашинцев.

— А я, наверное, просто глуп.

В рации послышался треск, потом мужской голос сказал:

— Внимание, шестой, доложите обстановку!

Другой голос ответил:

— Центр, пока без изменений. Долго нам еще здесь торчать? Прием!

— Шестой, готовьтесь к поступлению новой вводной. Как поняли меня, прием?

— Центр, вас понял. Продолжаем наблюдение.

Валерий Алексеевич насторожился.

— Что-то там меняется. Черт! Неужели они засекли Гарина?

— Они бы сказали, — рассудил Кашинцев и продолжил: — Так вот, я сразу подошел к ней.

Нет. Вру, — он нахмурился, достал из пачки сигарету и снова закурил. — Конечно, не сразу. Я боялся. Я боялся к ней подойти и боялся, что кто-то из-за моей робости пригласит ее раньше меня.

— Да, раньше вас, — рассеянно отозвался куратор. — И что же дальше?

— Дальше? К ней почему-то никто не подходил, а я никак не мог понять почему.