Эпидемия

— Да! Да! Все в порядке! Мы просто гуляем! А эта веревочка, связывающая нас, как пуповина, — это просто… Маленькая шалость, да?

Они дошли до Тимирязевской улицы и тут только заметили, что обычно забитая пробкой улица пуста, а редкие машины проносились мимо на сумасшедшей скорости с закрытыми окнами и включенными фарами, как зимой.

На перекрестке, уткнувшись в бордюрный камень, стояла «скорая». Аварийная сигнализация тревожно мигала.

Гарин с Аленой подошли ближе и заглянули внутрь.

Внутренняя поверхность лобового стекла была забрызгана кровавой слизью; вытянувшись во весь рост, на сиденьях лежал человек в кожаной кепке.

В салоне было пусто. На полу валялись скомканные простыни, все в бурых пятнах, и пластиковая маска аппарата искусственного дыхания. Гарин открыл кабину. Рация еле слышно потрескивала, глухой голос говорил что-то неразборчивое.

Человек в кепке, услышав щелчок замка, заворочался, приподнялся на локте и вдруг оглушительно чихнул.

Алена завизжала. Она захлопнула дверь, прищемив человеку в кепке пальцы; тот закричал от боли, но тут же зашелся в приступе мучительного кашля, который перемежался новыми кровяными разрывами.

— Я не могу!! Я не могу больше!! — визжала Алена. — Зачем все это?! Зачем?! — она стала дергать веревку, пытаясь ее развязать, но от этого узел затягивался еще сильнее.

— Тихо! — Гарин обнял ее и гладил по спине, натыкаясь на выпирающую застежку лифчика; почему-то именно она — эта застежка — вызывала особенно острую жалость. — Не кричи! Нас могут услышать.

Это была ложь. Рядом не было никого. Люди разбежались по домам, попрятались по квартирам и ждали… Неизвестно чего.

— Пошли! — Гарин обхватил Алену за талию и повел вперед. Ходьба успокоила ее быстрее, чем слова. «Раз-два, раз-два, левой-правой, левой-правой…» Алена еще некоторое время всхлипывала в такт шагам, затем остановилась и утерла слезы.

— Прости. Но я правда больше не могу.

— А я не могу тебя отпустить. Как ты доберешься до дома? — Гарин выразительно постучал себя по карману. — Он ведь у нас один. На двоих.

— Андрей! Мы обязательно должны идти туда? — она увидела, как меняется его лицо: подбородок заострился, и черты стали как-то резче.

— Конечно, никто от нас этого не требует. Но… Я хочу вернуться домой.