Эпидемия

Под стрелкой, указывающей влево, было написано: «Автоматические камеры хранения». Все остальное было справа.

— Нам — туда, — сказал Гарин, показывая влево.

— Сначала — туда, — сказала Алена, показывая в противоположную сторону.

— Мы будем спорить? — спросил Гарин.

— Конечно, нет! — ответила Алена и направилась, куда считала нужным.

Бечевка снова натянулась. Гарин догнал девушку.

— Алена! Мы пришли сюда ради бумаг, ты забыла?

— Я ничего не забыла. Просто кое-что изменилось. Я считаю, что пару минут ты можешь потерпеть.

— А я считаю, что ты! — возразил Гарин.

— Черт! — возмутилась Алена. — Да неужели мне нужно тебе объяснять, что у женщин иногда возникает необходимость… Ну, в общем, возникает такая необходимость. Примерно раз в месяц, если быть точной.

— Хорошо, хорошо, — согласно закивал Гарин, подхватил ее под руки и потащил к ячейкам.

— Проклятый мужской шовинизм! — кричала она. — Если бы я просто хотела в туалет, ты бы меня понял, да?

— Алена, успокойся! В конце концов, отвяжи веревку и иди, — он отпустил девушку и, не оглядываясь, пошел по коридору.

Она, ругаясь, побежала за ним.

— Ты упрямый, как баран! Я понимаю твою жену, — она картинно всплеснула руками. — О, как я ее хорошо понимаю!

Гарин остановился и погрозил ей пальцем.

— Это — личное, ясно? Я очень жалею, что сказал тебе!

— Ну, что ты встал, как столб? — воскликнула Алена. — Пошли уже!

Гарин достал из кармана записку Кудрявцева.

— Вот так бы и давно, — пробурчал он. Тихо, чтобы девушка не могла разобрать.

Кашинцев с куратором шли за стрелками по пятам. Они видели, как мужчина в рыжих ботинках догнал строй солдат и о чем-то недолго говорил с офицером. От внимательного взгляда Валерия Алексеевича не укрылось также их внезапное оживление.

— Они видят его! — негромко сказал куратор.

— Кого? — Кашинцев вытянул шею и принялся рассматривать людей, толпившихся у входа.

Один из них должен был оказаться Гариным, но кто именно?

Затем взгляд сам остановился на стройной блондинке с длинными распущенными волосами.

Но как назло девушку держал за талию высокий лысоватый дядька с наружностью интеллигентного орангутанга, из чего Игорь заключил, что расхожая житейская мудрость «нет в жизни счастья» имеет под собой достаточно веские основания.

Он тяжело вздохнул; маска надулась голубоватым пузырем и опала.

— Я думаю… — начал Кашинцев, но куратору было не особенно интересно, что думает по этому поводу видный микробиолог; сейчас речь шла не о вирусах.