Эпидемия

Дородный мужчина с багровым лицом, сидевший к нему ближе всех, давно беспокойно ерзал в кресле. Тучность его фигуры удивительным образом сочеталась с быстротой и резкостью движений. Он вдруг воровато оглянулся, перегнулся через подлокотник и, понизив голос, спросил черноволосого:

— Послушайте, что здесь происходит?

Кудрявцев на мгновение оторвался от окошка.

— Операция спецслужб, — строго сказал он. И добавил, обращаясь ко всем, кто мог его слышать. — Наберитесь немного терпения. Сейчас это все закончится.

Ко всему, что имеет приставку «спец», в России относятся с большим уважением. Толстяк понимающе закивал, больше никто не произнес ни слова.

Снаружи накрапывал мелкий дождик. Время от времени «дворники» автомобилей взмахивали, как по команде, очищая лобовые стекла.

«Две машины. Пока две машины. Они еще не готовы. Вряд ли кто-нибудь из них рискнет пойти со мной на физический контакт. Значит, они будут тянуть время. Это в их интересах. А что в моих интересах?»

Николай, не торопясь, перебирал все возможные варианты.

Седоволосый мужчина крутил в руках маленькую черную коробочку.

— Вот здесь, товарищ генерал, — референт показал на кнопку включения.

Седоволосый посмотрел на него так неодобрительно, что референт поспешно отдернул руку.

— Надеюсь, они ничего не напутали, и это нам поможет, — сказал генерал, включил прибор и положил его в нагрудный карман. — Какие новости?

— Медицинские бригады приближаются к «Домодедово». Люди на поле спрашивают, что им делать?

— Ничего.

Он и сам пока не слишком понимал, чего от него требует ситуация. В московском аэропорту стоит лайнер с пятьюдесятью восемью инфицированными на борту. Бред! И что прикажете с ними делать? Взрывать самолет и жечь трупы напалмом? Или погрузить людей в автобусы и развезти по больницам?

Конечно, лучше всего ничего не делать. Запечатать этот проклятый самолет и оставить все, как есть, на три дня. А там уже медики в спецснаряжении вынесут из салона холодные тела и подвергнут их обработке.

Но замалчивать три дня подряд подобный инцидент тоже невозможно. И почему все это случилось именно в Москве?

Седоволосый встал, подошел к шкафчику и достал оттуда легкий бежевый плащ, выглядевший скромно, даже простенько: строгая линия, консервативный крой, но подкладка в разноцветную клетку и лейбл говорили о том, что вещица эта совсем не дешевая. Референту, например, такой плащ был не по карману.