Эпидемия

Хотя охранники на воротах знали Гарина в лицо, номера Ирининого автомобиля не числились среди тех, кому был разрешен въезд. Он оставил машину на улице и поспешил в свой корпус.

Привычная атмосфера больницы подействовала на него успокаивающе. Пол с истертым линолеумом, стены, облицованные кафелем, недавно побеленные потолки.

Гарин даже не стал надевать халат: для этого потребовалось бы подниматься на второй этаж, в ординаторскую, а, судя по голосу Островского, старик ждал от него немедленной помощи, и Гарин отправился в боксовое отделение.

В коридоре перед боксом Ремизова его ждала Алена.

— Здравствуйте, Андрей Дмитриевич! — сказала она.

— Привет, красавица! — отозвался Гарин. — Алена Игоревна, что у вас стряслось?

Он протянул руку к дверной ручке, но Алена остановила его.

— Владимир Николаевич велел никому не заходить.

— Да? — Гарин включил интерком. — Патриархам — от скромных тружеников здравоохранения! — приветствовал он Островского.

Старик, услышав его голос, облегченно вздохнул.

— Фу, голубчик! Вы не представляете, как я рад.

Видите ли, чаша ответственности очень горька на вкус, и я хотел бы разделить ее с вами. Понимаю, не очень-то благородно с моей стороны…

— Все в порядке, — успокоил его Гарин. — Что случилось?

— Андрей Дмитриевич! Не заходите сюда! Будем общаться так.

— Ого! — Гарин напрягся. — Все настолько серьезно?

— Помните «испанку»?

— Честно говоря, не очень. Я тогда еще не родился. Но я много читал об этом.

— В начале двадцатого века эпидемия гриппа прокатилась по всему миру, унеся миллионы жизней.

Так вот, господин Ремизов утверждает, что является носителем вируса, по сравнению с которым печально известная «испанка» — не более чем детские игры в песочнице.

— Вот как? — Гарин посмотрел на Алену. Она стояла рядом и все слышала. — А вы сами что думаете?

— Судя по тому, что я вижу… — Островский вздохнул. — Я склонен в это поверить. Правда, симптомы не совсем типичны, преобладают капилляро-токсические изменения, но… В целом все сходится.

— Вот в этом-то, Андрей Дмитриевич, и заключается основная трудность.

Ремизов утверждает, что изобрел его сам.

— Как это прикажете понимать?

— Андрей Дмитриевич, вам надо позвонить в компетентные органы. Если хотя бы половина из того, что он говорит — правда, то через неделю Москва перестанет быть самым крупным мегаполисом в России. Вы понимаете, что я имею в виду? Сам я отсюда уже не выйду, во всяком случае до тех пор, пока не закончится карантин. Берите бразды правления в свои руки.