Эпидемия

Алена выглянула из-за тумбы и увидела строгие серые брюки и под ними рыжеватые, начищенные до блеска ботинки. По виду «буржуйского» происхождения и явно недешевые.

Ровный голос мужчины был из тех, в которых слышится угроза, какие бы безобидные или нейтральные слова им ни произносились. При мысли о том, на что способен обладатель такого голоса, у Алены побежали по спине мурашки.

Но реакция Нины была прямо противоположной. Самоуверенный мужчина ее только заводил; и она всегда была готова дать ему достойный отпор.

— Да кто вы такой, чтобы спрашивать? — возмутилась она.

— Значит, здесь никого больше нет? — продолжал допрашивать страшный голос. — А где врач? Кто осматривал Ремизова?

Алена решила, что странный, из одних вопросов диалог пора заканчивать. Если Островский настоятельно просил Гарина позвонить в компетентные органы, значит, дело принимало очень серьезный оборот. «Наверное, органы уже в курсе — иначе какие они после этого „компетентные“?» А тогда кто эти люди?

И все же она не могла появиться просто так, на середине фразы, возникнуть, как чертик из табакерки.

Алена затаилась и стала ждать, когда разговор неизвестного мужчины с медсестрой окончательно зайдет в тупик, и они вместе отправятся на поиски третейского судьи. Или переводчика: с мужского языка на женский.

Но тут со стороны боксов послышались тревожные звуки. Это было похоже на шум борьбы, затем раздались два приглушенных хлопка и стук: упало что-то тяжелое.

Девушка увидела точно такие же серые брюки и ботинки — уже черные, но так же начищенные до блеска.

Нина внезапно закричала, раздался еще один хлопок и снова тот же самый стук… «Падающего тела!» — догадалась Алена. По полу, мелодично звеня, запрыгал небольшой предмет. Он подкатился к самому столу, и Алена увидела, что это — пистолетная гильза.

Маленький латунный цилиндрик еще дымился, от него едко пахло сгоревшим порохом.

Алена зажала рот обеими руками, изо всех сил стараясь не закричать.

— Я все выяснил, — сказал второй мужской голос, немного хриплый и надтреснутый. Возможно, в других обстоятельствах он показался бы Алене более приятным, чем первый, но сейчас он вселял в нее такой же ужас. — Некто Гарин. Андрей Дмитриевич. На втором этаже. У него прибор и записка от Кудрявцева.

— Это точно Кудрявцев? — спросил первый мужчина.