Эпоха мёртвых. Москва

— А сами? — уточнил я. — Оружие вам давали?

— Давали, — кивнул он. — А что мне с этого оружия? Я его есть буду? У меня изжога от той кухни, из какой нас кормили.

— Поменяли на приварок? — догадался я.

— Да, поменял! — с вызовом и даже повысив голос, ответил мужик. — Это не моя обязанность — защищать себя от всяких этих… — Тут он изобразил нечто неопределённое руками. — У нас есть власть, которая собирала налоги, которая и должна нас защищать. Почему она этого не делает?

— Почему не делает — дело десятое, теперь-то что? — удивился я такому заявлению.

Тот хотел что-то ответить, но стоящий в дверях и слушающий нашу беседу с тоскливым выражением лица браток толкнул мужика прикладом в плечо, так, что тот покачнулся, а с куртки посыпалась грязь, и сказал:

— Давай, «прожектор перестройки», заходи, твоя очередь, — затем усмехнулся криво и добавил: — Как раз набор ораторов начинают.

Мужичок или иронии не понял, или просто пропустил текст мимо ушей, поэтому лишь стянул вязаную шапку со слипшихся от пота волос и шагнул в дверь. В воздухе повис отчётливый запах псины, и здоровила-охранник смачно плюнул в грязь, пробормотав вслед: «Чушок…»

Наша компания сгрудилась полукольцом и с интересом прислушивалась к нашей беседе.

— Издалека? — неожиданно спросил браток-привратник.

— Из-под Москвы приехали, — ответил я, не делая секрета.

— Ишь ты… — вроде как удивился тот, но добавил: — А вообще начал народ с вашей стороны заезжать в последние дни. Купить или продать чего?

— Да пока больше на цены посмотреть и чем торгуют, — ответил я. — А там уже и видно будет. Кстати, откуда булками пахнет?

Действительно, в воздухе повисло настоящее ванильное облако, перебив запах шашлыка, словно мимо пекарни проезжаешь.

— А вон видишь павильончик в конце? — спросил тот, показывая рукой. — Там чайная и там же пекут.

— Ага, понял, спасибо.

Мы пошли не торопясь в ту сторону, в которую он указал. Нам, собственно говоря, всё равно было, куда идти, а вот запах свежей выпечки вызывал почти неконтролируемое слюноотделение. Просто мучительное, захлебнуться можно, как в старом анекдоте про йогов. В общем, предлагать остальным ничего не пришлось, все вперегонки бросились.