Эпоха мёртвых. Москва

Маленькая комната, ничего в ней нет толком, только компьютеры, два вертящихся стула и столик с электрочайником в углу, возле него банка растворимого кофе, немытая чашка и заплесневелый бутерброд на полиэтиленовом пакете.

— И что теперь? — спросил я.

— Диски должны быть где-то в том шкафу, жена сказала, — пробормотал Большой, указывая пальцем. — В маркированных бумажных конвертах, их около сотни. А потом я жесткие диски из серваков повытаскиваю, и можем валить отсюда. Давайте рюкзаки, короче, там много всего.

— Ага, ну давай, мы тогда прикрываем, — сказал я ему, снимая с плеч и передавая в руки рюкзак, а затем повторил остальным: — Мы на месте уже, прикрываем.

Ни Вика, ни Лёха ничего не ответили, тоже скидывая в это время свои пустые заплечные мешки, и немного раздвинулись, давая мне место в своём ряду. Теперь нам главное — к Большому никого не подпустить, пока он «вещи пакует».

Тот взялся за дело энергично, слышно было, как загремели металлические ящики шкафа. Один, другой, мечущийся там свет фонарика, редкие, но увесистые матюги, когда под руку попадалось не то, что нужно.

Потом снова мат, но уже радостный. Вика, которая матюгов вообще не терпела, поморщилась, но ничего не сказала.

— Серый, есть диски! — сказал Володя. — Сейчас серваками займусь.

— А там не одно и то же? — со скрытой надеждой спросила Вика, которой здесь явно не нравилось и хотелось как можно быстрее смыться.

— Нет, на серваках больше, чем на оптике, — ответил Большой, и я услышал, как загремел корпус компьютера.

За серваки здесь были самые обычные компьютеры, разве что с неожиданно раздувшейся памятью, и вытащить диски спереди, как делается в обычных серверах, было нельзя.

Грант, который выделили новому отделу, был совсем небольшим, и передать в его пользование нормальные серверы обещали позже. А теперь, видать, и передавать не станут. Лично мне так кажется.

Ладно, недолго ждать осталось. Главное, чтобы у фонарика жизни хватило. Правда, мы их аж по два взяли, да ещё и обычные фонари имеются, предполагали, что долго придётся в темноте шарахаться.

Жёлтый круг от луча перескочил на висящие на стене часы. Идут, вон секундная стрелка движется. Я бросил взгляд на свои «Джи-шок» — и точно идут, минута в минуту. Всё умерло, а они живые. И будут жить ещё долго, пока батарейка в них не сядет. Странно как-то… Вроде нормально, но странно.

Затем луч перескочил на дверь напротив, крошечный диванчик у стены, затем на дверь слева… Вроде там шум какой-то.

— Лёха… — прошептал я.