Эпоха мёртвых. Москва

— Сестрица на «сто пятьдесят девятой» дежурит, вызвала уже, — фыркнула Аня в ответ. — Это я тут в тебе боевой дух укрепляю и бодрости со смелостью придаю, вроде как валькирия, в радиоварианте.

— Отбой связи, балаболка.

Так, с этим понятно. А теперь у нас впереди задача «пройти через морфа», при условии, что он всё же попытается напасть. Не хотелось бы, но что делать?

— Ну что, Лёх, пошли дальше?

Он лишь кивнул, и, подхватив лестницу, мы понеслись по гулкой крыше дальше, к стыку с нужным нам домом бывшего Московского купеческого общества.

К моему глубокому удовлетворению, длины лестницы хватило как раз до конька нижней крыши — разница по высоте была очень большая. Правда, при этом сочленённая лестница повисла на «клюве», упираясь в стену крючьями и не касаясь нижней поверхности. Попробовал — не очень уже крепко получается, но должна выдержать.

— Давайте вперёд по одному, прикрываю, — скомандовал я, опускаясь на колено и озираясь.

Куда те два морфа с домов напротив делись, а? У библиотеки фасад кучерявый, с колоннами и всякими изысками, если эти твари карабкаться умеют, то им раз плюнуть до нас добраться. Приходилось уже видеть морфов, путешествующих по стенам домов аки посуху, то есть по ровной земле.

Большой спустился первым, тоже занял оборонительную позицию внизу. Следующим полез Лёха, а оставшаяся рядом Вика спросила:

— А на улицу тоже так по одному спускаться будем, медленно и печально? Под нами толпа успеет собраться, пока будем возиться.

— Всё учтено могучим ураганом, — откликнулся я, продолжая озираться. — Бросим лестницу, хоть и жалко, а сами по верёвкам. Не забыла ещё, как делается?

Скалолазанием мы все вчетвером любили побаловаться, даже соревнования устраивали, так что чего-то особого в спуске с трёхэтажного здания на тросе для нас не было — очень даже несложный спуск, пусть с грузом и оружием даже.

— Я не забыла, — покачала головой она. — А Володька умеет?

«Клюв» штурмовой лестницы перестал трястись — Лёха закончил спуск. И следом сразу полезла Вика, а я придвинулся ближе — как-то неуютно тут одному оставаться стало. И сразу же, словно для стимуляции самых мрачных мыслей, с фасада библиотеки донёсся звон выбитых и осыпающихся на улицу стекол.