Эпоха мёртвых. Начало

Она включила телевизор, поперёключала каналы, пока кофе из кофеварки лился в чашку.

— Нет, вы видите? — возмутилась она, указав в экран. — Ни слова о том, что делается. Только у меня на глазах сегодня трижды стреляли, а по телевизору ни слова.

— Думаю, что скоро заговорят. Вы слышите, что творится? — Милиционер покрутил регулятор громкости на своей радиостанции. — Вот, слушайте… Люди никуда не успевают, никто не сменился. У нас есть раненые.

Действительно, рация не молчала ни секунды. Среди хрипа и помех Маша слышала обрывочное: «…Применено оружие… «скорую» не надо, труповозка нужна… сосед соседку… кровотечение, срочно «скорую»… мы не успеваем туда, у нас ещё здесь…»

— Слышите, что творится? — кивнул на рацию майор.

 — Мы тонем в вызовах, никуда не успеваем, прошлая смена осталась на дежурстве, все, кто в кабинетах сидел, сейчас на улице, но в городе с каждой минутой ситуация всё хуже.

— Кто это такие? — спросила его Маша. — Которые на людей бросаются?

— Я не знаю, — устало покачал он головой.

 — Упыри, вурдалаки, как хотите, так и называйте. Но я сам видел уже двоих, которые ели других покойников. Своими глазами, сегодня утром. А сейчас сам застрелил какую-то толстую тётку, которая полезла кусаться. Я бы в другой день ей бы просто подзатыльник дал, но дело в том… Я не верю, что она была живой. Она была мёртвой, когда кусалась.

— Что вы имеете в виду? — чуть не подскочив на месте, спросила Маша.

— У неё было горло перегрызено, — с расстановкой ответил собеседник.

 — Не надо быть Склифосовским, чтобы понимать, что человек без гортани и сонной артерии не может быть живым. Моих знаний хватает, чтобы понять это. У неё вся кровь давно вытекла, а её одежда была пропитана ею насквозь, как будто её искупали. А она бросилась мне под машину и потом укусила меня.

— И что теперь? — прищурилась недоверчиво Маша. — Это покойники ожили или что?

— Как хотите, так и понимайте, — пожал широкими плечами майор. — А я думаю, что это ожившие мертвяки.

Я два часа назад видел, как омоновец такому мертвяку, который доедал свою семью, с расстояния в метр выпустил в грудь весь рожок из автомата, а это тридцать пуль в него угодило, почти пополам перерезало, а тот только покачнулся.

— Но я сама видела, как Сергей Сергеевич застрелил того, на улице. — Маша показала рукой куда-то за окно.

— Он ему в голову выстрелил, значит, — согласно кивнул он. — Если в голову, то они сразу умирают, как обычные люди.