Эпоха мёртвых. Начало

Ночью началось, а сейчас с каждым часом всё хуже и хуже. Начальство требует не паниковать, обещают какие-то меры, но ничего не видно. Говорят, в город ввели Софринскую бригаду Внутренних войск, но всю её бросили на охрану Рублёвки. Там действительно всё перекрыто.

— Кто же сомневался? — сказал мужчина. — У нашей власти основной инстинкт один — самооборона.

— Верно подметили, — усмехнулся майор. — У нас знаете какой приказ? Срочно изымать у людей всё оружие, какое есть, даже законно приобретённое. Как говорят, «во избежание массовых беспорядков».

Мы людей защитить не можем, бегаем с вызова на вызов, но начнём изымать оружие. Уф, душновато здесь… Или я устал? С вечера на ногах, на минуту ещё не присел.

Он снял фуражку с лысеющей головы, вытер лоб рукавом.

— Пойдёмте, я вас перевяжу, — позвала Маша майора.

Гаишник пошёл следом за ней. Было видно, что он и вправду не очень хорошо себя чувствует. Мешки под покрасневшими глазами, испарина. Они вместе зашли в лифт, с мелодичным звоном распахнувший перед ними свои двери, Маша ткнула пальцем в кнопку восьмого этажа.

Двери тихо закрылись, лифт плавно, в два ускорения, набрал скорость, затем он затормозил, и двери раскрылись.

— Нам сюда. Проходите сразу на кухню, у меня там аптечка, — показала она.

Милиционер, судя по всему, чувствовал себя в квартире Маши немного неловко. Он посмотрел на свою обувь, но Маша поняла его смущение и сказала: «Проходите, проходите!» Он пошёл по коридору, увидел детей у телевизора, сказал им: «Привет, бойцы!» — и зашёл на кухню.

Маша помыла руки в ванной, затем пришла следом. Открыла один из висячих шкафов, вытащила оттуда коробку с красным крестом.

— Давайте сюда вашу руку, — скомандовала она. — Когда дома дети, всегда запас бинтов и пластырей нужен. У вас дети есть?

— Да, тоже двое, мальчик и девочка.

Милиционер встал со стула, оставив автомат на кухонном столе, подошёл к раковине. Маша повторила с рукой милиционера все те же манипуляции, которые совершила с раненым внизу.

Перекись водорода, подушка, аккуратно наложенный бинт. Затем буквально приказала порывавшемуся было уйти майору сесть за стол и взялась варить ему кофе. На самом деле ей не очень хотелось его отпускать. От этого немолодого, но явно очень сильного и спокойного человека веяло какой-то уверенностью в себе. Да и наличие рации, по которой непрерывно переговаривались какие-то хриплые голоса, оружия и формы в совокупности тоже действовали на неё благотворно.