Эпоха мёртвых. Начало

Трепыхнулось в ладони, вспышка осветила тёмный угол двора, силуэт стоящего человека дёрнулся, а Валера ещё раз пять подряд надавил на спуск, уже с вытянутой руки, прицельно, всаживая пулю за пулей во врага.

Человек дико закричал, а затем, странно дёрнув головой, рухнул навзничь. Валера перенёс огонь на второго, заметавшегося растерянно у стены, и попал уже второй пулей. Тот дёрнулся странно, как паралитик, а на светлой стене появилось тёмное пятно, там, куда брызнуло кровью. Однако он так и продолжал стрельбу, паля уже по скорчившейся у стены неподвижной тёмной фигуре до тех пор, пока затвор не встал на задержку.

Стихло эхо выстрелов, метнувшееся между стен старых особняков, дико заорала сигнализация «Лексуса», разбуженная шумом. Валера вскочил на колено, судорожно и неловко меняя магазин в пистолете вдруг неожиданно задрожавшей рукой, ища взглядом нового противника и не находя его.

Только эти двое, один из которых кучей тряпья у стены свернулся, а второй был ещё жив.

Мелко колотило всё его тело, каблуки скребли по асфальту, а из дважды простреленного горла всплесками и пузырями брызгала кровь, заливая собой всё вокруг. Но Валера узнал его сразу — Лёша, тот самый парнишка, который много раз привозил к нему в офис скромную спортивную сумку.

— Ни хрена себе… — протянул Валера, попятившись от умирающего. — Вы кого тряхануть решили, барбосы? Сопляки, мать вашу в пень!

Он вдруг дёрнулся с пистолетом в сторону офиса, заподозрив нелогично, что Уринсон сам их подослал, но тут же тормознул так, что чуть не свалился: за окном конторы сверкнуло и глухо грохнуло — раз, затем второй.

Тяжко ударило, как из пушки. И вдруг возникла уверенность, что Уринсон был здесь ни при чём. И ключевое слово здесь «был». Был, да весь вышел.

— Нет, ребята… — пробормотал он, выдёргивая из руки умирающего ремень сумки с деньгами. — Это уже вы сами, без меня.

«Рэйндж» мощно рванул с места, с креном заправился в поворот и, ревя мотором в узком переулке, понёсся в сторону Калашного переулка, а оттуда на Новый Арбат, где можно было уже не опасаться преследования.

Про то, что оба убитых им уже встали, Валера не знал. Как не знал таких особенностей и некто по имени Серёжа, друг сотрудника Лёши, приглашённый в дела за заметную отмороженность, застреливший Уринсона двумя выстрелами из обреза двуствольного ружья в живот, а затем опрометчиво повернувшийся к нему спиной.