Эра негодяев

Потом, в восьмидесятом, я женился на Марианне Надь, но через шесть лет мы развелись…. И до сих пор я одинок.

— А вы не думали съездить в Самару — так ведь сейчас называется Куйбышев? — и поискать эту вашу Марию? Сколько ей сейчас?

— Увы, уже очень много…

— Много — это сколько?

— Ну, мне сорок семь, она на три года моложе… Сорок четыре года.

— А вы бы не хотели прожить остаток дней вместе с ней?

— Я никогда не задумывался над этим. Как-то все было не до того…

— А вы задумайтесь! Я вам скажу под страшным секретом — не вздумайте никому это выбалтывать — любовь никогда не умирает! Умирают люди — а любовь вечна.

Запомните это, Ференц!

— Вам хорошо это говорить, Юля. Вы молоды, влюблены…. А если этого вашего террориста осудят на пожизненное? Если вы никогда его больше не увидите? Будете ли вы продолжать его любить?

— Ференц, вы можете посмеяться с моих слов — но я уверена, что очень скоро увижу его у дверей своего дома. В шесть часов.

И, вы знаете, я буду каждый день в это время сидеть у окошка — чтобы, не дай Бог, не прозевать его появления.

Старший советник скептически ухмыльнулся и покачал головой.

— Уж не ваша ли любовь разрушит замки его темницы? Случиться чудо?

Фрау Шуман серьезно посмотрела в глаза своему собеседнику, а затем не менее серьезно произнесла:

— А вы, господин Молнар, очень напрасно не верите в чудеса. Иногда, знаете ли, случается так, что любовь становится материальной силой и разрушает любые, самые толстые, стены, и крушит любые, самые чудовищные, запоры.

Любовь все еще движет миром — поверьте мне на слово, Ференц. Любовь — и ничего больше! И не верьте тем, кто будет утверждать, что это не так — просто эти люди никогда не любили…

— Да, все. Они выводят войска из Косова и соглашаются с военной оккупацией края войсками НАТО. Короче, ложатся.

— Чего и следовало ожидать. Хотя, откровенно говоря, я думал, они побарахтаются подольше.

Ладно, Левченко, какие результаты нашей работы мы можем поставить себе в плюс?

Подполковник Левченко открыл свою папку, немного подумал, кое что отчеркнул — а затем доложил:

— Сбои системы наведения ракет — наш самый удачный проект. Пять ракет ушли в Болгарию, три — в Македонию, две — в Венгрию, две — в Румынию, ещё не менее сорока шести взорвались в чистом поле, не причинив никому никакого вреда.