Эра негодяев

Вы же думаете, что она будет именно такой?

Иностранец поджал губы, давая понять собеседнику, что этот вопрос — отнюдь не его дело. Затем спросил сухо:

— А нельзя ли узнать фамилии, под которыми эти офицеры выедут за границу?

Отечественный неудачник ухмыльнулся.

— Ну, парень! Выехать-то они выедут под одними — и я знаю, под какими — а вот какие паспорта у них окажутся уже на украинской границе — не говоря уж о румынской — я даже не догадываюсь!

— Хорошо. Чтобы получить свои деньги, вы должны сообщить мне фамилии этих людей.

— Может быть, я все же запишу? Эти русские имена…

— Нет! Доверьтесь своей памяти. Кулешов Андрей Валентинович, Токарь Евгений Петрович, Кузьмич Николай Семенович, Полежаев Максим Николаевич, Сердюк Вадим Леонидович, Гонт Александр Валерьевич.

Собеседники замолчали; нахрапистый неудачник с явным удовольствием отхлебнул пива, его визави несколько минут шевелил губами — старался запомнить столь неудобные для запоминания имена и фамилии.

— Запомнили? — человек в дешевом костюме решил поторопить своего собеседника.

— М-м-м… Да. Куда положить деньги?

— Сейчас зайдете в мужской туалет, оставите на сиденье. Я зайду за вами и возьму.

— Хорошо. Когда встречаемся в следующий раз?

— Давайте тридцатого октября в этом же месте в это же время. Приготовьте десять тысяч — я надеюсь узнать подробности о планах моих коллег по работе в вашем мягком подбрюшье.

— Это… не очень много?

— Это жалкий мизер за то, что я вам расскажу.

— Хорошо, договорились. — Вальяжный встал, и неторопливо, с чувством собственного достоинства, направился в туалет.

Его собеседник приподнялся, чтобы следовать за ним — незамедлительно у его плеча нарисовался официант.

— Уходите? — в голосе работника подноса и полотенца звучала плохо скрытая подозрительность.

— Не дрейфь, халдей. Вон тот гладкий заплатит — как только вернется с очка. Видишь, и плащ его на спинке стула висит. Он нынче распорядитель банкета.

— Извините. — Тут же пошел на попятную официант: — Заказывать еще что-нибудь будете?

— Я ухожу, только отолью на дорожку. А ему принеси сто пятьдесят палинки. У вас какая есть?

— Ну, вот и чудненько. Ее и волоки.

Пока шел этот диалог, вальяжный уже вышел из туалета.