Эра негодяев

Молоденькая контролерша тихо, почти шепотом, почему-то краснея, проговорила:

— Штраф — тридцать рублей. И стоимость проезда… Вы по какой станции садились?

— И двадцать пять рублей билет.

Левченко незамедлительно выплатил требуемую сумму. Черт его знает, какие правила были в билетных кассах Рудни — поэтому он решил купить билет вот так, с небольшой наценкой; зато без каких бы то ни было ненужных и бессмысленных разговоров про паспорт.

Через два часа Левченко был в Витебске. Уже изрядно стемнело, когда он вышел на перрон витебского вокзала.

Ну, вот он и в Белоруссии; дальше все будет много проще. Билеты здесь продают, не спрашивая про паспорт, так что добраться до нужного места будет совсем просто. Тетрис завтра утром снимет для него в Минске квартиру на трое суток, а там надо будет найти способ повидаться с Одиссеем. Да, верно сказал генерал Калюжный — настала пора его 'крестничку' покидать благополучную Итаку; его время пришло!

Прошло уже восемь месяцев с тех пор, как я написала тебе первое письмо.

Надеюсь,

у тебя все в порядке, ты жив, здоров, и успешно занимаешься своей коммерцией.

У меня тоже все хорошо, я нашла очень интересную работу, по специальности, и с

очень неплохой зарплатой. Правда, пришлось для этого переехать в Берлин — а

ты помнишь, как я не люблю этот город. Но у нас, к сожалению, хорошей работы

не найти, максимум, на что можно рассчитывать — это на место уборщицы в муни-

ципалитете. Согласись, что было бы смешно, имея высшее философское образование,

размениваться на такие пустяки.

Моя мама очень рекомендовала мне переехать во Франкфурт, там деловое сердце новой Германии, там я (по ее мнению) быстро бы нашла себе работу. Но мне неприятна сама мысль о том, что придётся идти на поклон к нашим коммерсантам — ты знаешь, как я не люблю это племя. Тем более — настоящих германских коммерсантов, типа Тиссена и Круппа, давно нет, теперь тут в основном заправляют местные выкормыши американских университетов. Кип смайлинг! Тим билдинг! В общем, ты помнишь всю эту чепуху, над которой мы смеялись, как и над убожеством Карнеги — здесь это воспринимается как откровение от Иоанна, веришь? Тухлость какая-то, честное слово…

Я помню о тебе и часто вспоминаю наши прогулки по Минску.

Мне было очень хорошо с тобой, только жаль, что все так быстро закончилось. Если будешь в Берлине

— напиши, я с радостью найду для тебя несколько часов.

С дружеским приветом.

Берлин, 11 марта 1993 года

P.S.