Эра негодяев

Живу один, гости ко мне почти не ходят, а если ходят — то сами и прибирают; к чему мне поддерживать образцовый порядок, как на строевом смотру? — хозяину было явно неловко за запустенье, царившее в его жилище.

Левченко покачал головой.

— Знаешь, Саня, беспорядок в быту много говорит опытному человеку. Ты, часом, не пьешь?

— А чтоб прогнать тоску-печаль — зачем же еще? Обычно ради этого и пьют… ладно, замнем. Есть у меня три часа, надо их использовать с толком. Пойдем, по парку погуляем — я тут видел один, аккурат напротив твоего дома — и побалакаем.

Через десять минут они вышли из подъезда и, перейдя неширокую улицу, носившую гордое наименование 'Проспект Революции', вошли в городской парк — в это время года пустой и безлюдный. Холодный ветер гнал по аллеям обрывки целлофана, изредка набегавшие тучи обсыпали озябшие сосны ворохом холодных капель, никоим образом не звали хотя бы на минутку присесть залитые ночным дождём, тускло светящиеся выкрашенными летом и нелепо выглядящими поздней осенью оранжевыми спинками в глубине зарослей скамейки; парк готовился уйти в зиму, и, кроме пришедших сюда поговорить двух человек и несколько сотен нахохлившихся мокрых ворон — в нём никого не было.

Выбрав более-менее сносную в отношении покрытия аллею, Левченко и его спутник неторопливо направились в глубь парка.

Подполковник решил не растекаться мыслию по древу.

— Значит так, Саша. О том, как ты жил до сих пор, я тебя спрашивать не стану. Мне сейчас это не важно — думаю, тебе тоже не охота рассказывать о своих делах. Поэтому сразу перейдем к главному. Обстановку в мире и его окрестностях ты отслеживаешь?

Одиссей пожал плечами.

— Ну, так, по мере сил… А что?

— Про то, что твориться сегодня в Югославии, стало быть, в курсе.

— Нам нужна твоя помощь. — И Левченко, остановившись, посмотрел прямо в глаза своему собеседнику.

— А такого, что, если согласишься, и тебя на этом деле заловят — то сидеть тебе в чужом краю лет десять — это если прокурор окажется неисправимым либералом и человеколюбом.

Одиссей покачал головой, едва заметно, одними кончиками губ, улыбнулся.

— Однако, умеете вы подбодрить человека, товарищ … кто вы нынче у нас по званию?

— Подполковник. Умею. Но думаю — лучше, чтобы ты сразу знал, что тебя может ожидать за поворотом.

Минут пять они шли молча.