Эрагон

Последовало молчание. Хаберт долго смотрел то на деньги, то на Сноуфайра. Потом вздохнул и сказал:

– Ладно, он твой, хоть я его и от сердца, можно сказать, отрываю.

– Не беспокойся. Я буду обращаться с ним так, словно он ведет свою родословную от Гилдинтора, величайшего из скакунов, воспетых в наших легендах, – пообещал Хаберту Бром.

– Радуют меня твои слова, – промолвил тот в ответ и даже слегка поклонился. Потом помог им оседлать коней и на прощание сказал: – Ну что ж, доброго вам пути! И ради Сноуфайра я буду молиться, чтобы с вами ничего не случилось.

– Не бойся, я буду хорошо о нем заботиться, – снова пообещал ему Бром и, передав Эрагону поводья Сноуфайра, сказал: – Держи, сынок. Отправляйся и жди меня чуть дальше Теринсфорда.

– Это еще почему? – возмутился было Эрагон, но Бром уже куда-то исчез.

Эрагону ничего не оставалось, как вывести коней за пределы Теринсфорда и ждать, остановившись у обочины дороги. На юге в туманной дали виднелась гора Утгард – точно гигантский памятник.

Вершина горы скрывалась в облаках, а вид у нее был такой мрачный, что Эрагону стало не по себе.

Вскоре его догнал Бром; ничего не объясняя, он жестом велел Эрагону следовать за ним, и они шли до тех пор, пока Теринсфорд окончательно не скрылся из виду. Только тогда Бром пояснил:

– Раззаки несомненно здесь побывали. И, по всей видимости, тоже покупали здесь лошадей. Я нашел человека, который сам их видел. Он прямо-таки трясся от страха, когда их мне описывал, и сказал, что раззаки умчались из Теринсфорда, точно демоны, преследующие святого.

– Видно, сильно они его напугали, – сказал Эрагон.

Эрагон ласково потрепал гнедого и признался:

– Еще в конюшне я случайно обнаружил, что могу с этим конем разговаривать мысленно, как с Сапфирой. Я и не знал, что такое возможно.

– Очень необычная способность для такого юнца, как ты. Всадникам обычно приходится годами тренировать свой разум, чтобы научиться устанавливать мысленную связь с кем-то еще, кроме своего личного дракона.

 – Он задумчиво посмотрел на Сноуфайра, помолчал и велел Эрагону: – Вынь-ка все из своего ранца и переложи в седельные сумки, а ранец сверху привяжи.

Эрагон послушно занялся этим, а Бром вскочил на Сноуфайра. Эрагон с сомнением посмотрел на гнедого. По сравнению с Сапфирой конь казался настолько хрупким, что на какое-то мгновение Эрагон даже засомневался, выдержит ли он его вес.