Эрагон

Несколько раз неторопливо взмахнув крыльями, Сапфира стала набирать высоту, и он крепко обхватил ее за шею.

Если в прошлый раз, когда он летал на ней, каждый взмах крыльев давался ей с определенным напряжением, то теперь она летела ровно и, казалось, без малейших усилий. Внизу тонкой ниткой вилась река, виднелись крохотные пятнышки деревьев, пышные облака плавали вокруг. Воздух здесь был очень чистый, очень холодный и ломкий, как лед.

– Как здорово!.. – вырвалось у Эрагона, и тут Сапфира вдруг резко развернулась и полетела обратно.

У Эрагона закружилась голова, земля превратилась в мелькающее округлое пятно. – Ох, не надо! – простонал он, борясь с тошнотой. – Я сейчас упаду!

«Ты должен привыкать. Если на меня нападут, то к этому простому маневру я прибегну в первую очередь», – назидательным тоном заявила Сапфира. Эрагон возражать ей не стал и все свое внимание постарался сосредоточить на том, чтобы удержать в желудке съеденный завтрак. Сапфира опять совершила резкий вираж, камнем упала вниз и полетела, чуть не касаясь земли, словно намереваясь сесть.

Хотя у Эрагона по-прежнему при каждой новой фигуре высшего пилотажа екало под ложечкой, он уже начинал получать удовольствие от полета и даже немного ослабил хватку рук, которыми прямо-таки вцепился в шею драконихи. Он выпрямился, поднял голову и немного осмотрелся. Сапфира позволила ему полюбоваться пейзажем и тут же заявила:

«А сейчас я покажу тебе, что такое настоящий полет!»

«Что значит «настоящий»?» – со страхом спросил Эрагон.

«Расслабься и ничего не бойся».

И Эрагон почувствовал, как в него проникают ее мысли, ее ощущения, словно отделяя его от собственного тела. Несколько секунд он машинально сопротивлялся, потом подчинился, и перед глазами его поплыла пелена. Когда же зрение его вновь прояснилось, он понял, что смотрит на мир как бы глазами Сапфиры! Все было иначе: цвета приобрели какие-то дикие, невероятные оттенки, и особенно ярко выделялся синий, а зеленый и красный казались приглушенными.

Эрагон не мог даже голову повернуть по собственной воле. Он словно превратился в призрак из потустороннего мира.

А Сапфира вся светилась чистой искренней радостью, поднимаясь все выше и выше. Ей доставлял наслаждение этот свободный полет, эта возможность пересекать любые пределы. Лишь когда они были уже очень высоко над землей, она наконец оглянулась на Эрагона, и он увидел себя ее глазами: жалкий человечек, с отсутствующим взглядом сидящий на спине у дракона.