Эрагон

Они затушили костер, сложили вещи и вывели коней из пещеры. Эрагон передал поводья Кадока и Сноуфайра Муртагу и сказал:

– Ты ступай вниз, а я тебя догоню.

Муртаг стал неторопливо спускаться с холма, а Эрагон поднялся на вершину, то и дело останавливаясь и морщась от боли. На вершине он обнаружил Сапфиру. Они постояли у могилы Брома, отдавая ему последнюю дань уважения. «Не могу поверить, что его нет… и никогда не будет!» – плакало сердце Эрагона. И вдруг Сапфира, вытянув свою длинную шею, коснулась носом могильного камня, бока ее заходили ходуном, и в воздухе разлилась негромкая мелодия.

Глыба песчаника в том месте, где она прикоснулась к ней, засверкала, точно покрывшись золотой росой, посветлела, и Эрагон в изумлении увидел, что на поверхности ее проросли белые алмазные блестки – точно бесценная филигрань. Солнечные зайчики, отбрасываемые драгоценными камнями, плясали на земле, а алмазы вспыхивали разноцветными огнями, вызывая легкое головокружение. Да и само надгробие сильно изменило свои очертания.

Грубый каменный шпиль, прежде украшавший могилу Брома, превратился в сверкающий свод, усыпанный драгоценными камнями, и свод этот был прозрачным! Под ним отчетливо виднелось лицо Брома – как живое! И Эрагон глаз не мог оторвать от этого лица: казалось, старик просто спит.

– Как ты это сделала? – с ужасом и восхищением воскликнул он, глядя на Сапфиру.

«Я всего лишь подарила ему то, что могла. Теперь время не в силах поглотить его.

«Благодарю тебя!» – Эрагон обнял ее за шею. А потом они вместе стали спускаться с холма.

Езда верхом причиняла Эрагону ужасные страдания, да и сломанные ребра позволяли ехать только шагом. Он не мог вздохнуть полной грудью, чтобы боль не давала о себе знать, но тем не менее останавливаться не хотел. Сапфира летела рядом, постоянно поддерживая с ним мысленную связь.

Муртаг старался держать своего серого вровень с Кадоком, он был замечательным наездником, составляя с конем как бы единое целое.

– Красивый у тебя конь! Как его зовут?

– Торнак – в честь того, кто научил меня искусству боя. Муртаг потрепал коня по шее. – Торнак мне еще жеребенком достался. Вряд ли во всей Алагейзии можно найти более смелое и умное животное! Не считая Сапфиры, конечно.

– Да, конь великолепный, – с восхищением сказал Эрагон.

– Но ведь и Сноуфайр великолепен.