Эрагон

Эрагон выждал, пока тюремщик уйдет, и внимательно рассмотрел принесенную еду. На подносе лежали только кусок хлеба, сыр и головка лука, от запаха пищи в животе у него яростно забурчало. Отлично понимая, как тяжко ему придется, он все же заставил себя выбросить еду за окошко, надеясь, что стража этого не заметит.

Весь тот день Эрагон посвятил борьбе с воздействием проклятого зелья, стараясь сосредоточиться хотя бы на несколько минут подряд, и уже к вечеру постепенно начал вспоминать отдельные слова древнего языка, но ни одного заклятья произнести все же не мог, сколько ни пытался.

От отчаяния ему порой хотелось закричать во весь голос или заплакать.

Обед, естественно, последовал за завтраком – в окошко. Голод становился мучительным, но гораздо хуже была невозможность утолить жажду. Горло страшно саднило. Мысль о том, как он пьет холодную воду, преследовала его, и каждый вздох, казалось, еще больше иссушал губы и язык. И все же Эрагон заставил себя даже не смотреть в сторону кувшина с водой.

От мучительных борений с самим собой его отвлек какой-то шум в коридоре.

Кто-то громко и возмущенно говорил:

– Нет, тебе туда нельзя! Приказ был ясный: никто не должен с ним видеться!

– Вот как? – послышался другой, странно вкрадчивый голос. – И что же, ты посмеешь остановить меня, капитан?

В ответ прозвучало неуверенное:

– Короля я беру на себя! – прервал его собеседник. – Ну-ка, отопри дверь.

Воцарилась тишина, потом загремел засов, и Эрагон изо всех сил постарался изобразить, что находится в полной прострации.

«Я должен вести себя так, – твердил он про себя, – словно ничего не соображаю. Нельзя выказывать ни удивления, ни испуга, что бы мне ни сказали».

Дверь отворилась, и у Эрагона перехватило дыхание: перед ним возникло лицо шейда, более всего похожее на маску Смерти. Или на череп, который обтянули кожей и отлакировали, чтобы придать ему «живой» вид.

– Приветствую тебя, – с холодной улыбкой промолвил шейд, показывая ровные острые зубы. – Долго же мне пришлось ждать встречи с тобой.

– Кто… кто ты такой? – заикаясь, спросил Эрагон.

– Неважно. – И в темных глазах шейда вспыхнула затаенная угроза. Откинув плащ, он сел. – Мое имя не имеет ни малейшего значения, тем более для человека в твоем положении. А впрочем, оно в любом случае для тебя не важно. Однако твое имя меня весьма интересует. Назови его.

Эрагон чувствовал, что в его словах таится некая ловушка, и постарался изобразить растерянность и неспособность сразу ответить даже на такой простой вопрос.