Эрагон

Сейчас меня больше всего беспокоит то, как нам продолжить свой путь, если за нами гонится такое количество преследователей. Ведь завтра на нас начнет охоту весь гарнизон Гиллида. И, стоит им обнаружить следы копыт, они сразу поймут, что ты не улетел верхом на Сапфире.

– Верно, – с мрачным видом кивнул Эрагон. – Но все-таки скажи, как тебе удалось пробраться в крепость?

Муртаг тихо засмеялся:

– Заплатил как следует, потом прополз по всяким помойкам… Впрочем, у меня ничего бы не вышло, если б не Сапфира.

Она… – и он повернулся к драконихе, – то есть ты, это и есть главная причина и основа нашего спасения. Я и сам до сих пор удивляюсь, что нам удалось оттуда живыми уйти!

Эрагон благодарно погладил Сапфиру по чешуйчатой шее, а она довольно заурчала в ответ. Взгляд Эрагона вновь упал на лицо эльфийской девушки, это тонкое и нежное лицо было столь прекрасно, что он не мог отвести от него глаз. С трудом заставив себя отвернуться, он встал и сказал:

– Надо бы ей постель приготовить…

Муртаг тоже поднялся и расстелил на земле одеяло.

Когда они перекладывали на него девушку, ее рукав, случайно зацепившись за сучок, разорвался, и Эрагон охнул от неожиданности.

Нежная рука девушки была вся покрыта синяками, порезами и ожогами, некоторые уже успели поджить, другие были совсем свежие, воспаленные. Эрагон от гнева даже слов лишился; он только качал головой, осторожно осматривая эту изувеченную до самого плеча руку. Дрожащими пальцами он развязал тесемки у ворота ее рубахи, с ужасом думая, что сейчас увидит.

Когда ее тело предстало перед ними почти обнаженным, Муртаг не выдержал и выругался: сильная и мускулистая спина эльфийки была покрыта рубцами, точно коростой, из-за чего кожа казалась похожей на пересохшую, растрескавшуюся глину. Ее безжалостно избивали бичом и, похоже, прижигали раскаленными железными щипцами, имевшими форму когтей. По всему телу девушки виднелись страшные синяки и кровоподтеки – следы бесчисленных истязаний.

На левом плече они заметили синюю татуировку – тот же символ, который Эрагон видел на крупном сапфире, вделанном в перстень Брома. Глядя на истерзанное тело несчастной, Эрагон про себя поклялся непременно отомстить всем ее мучителям. Муртаг, похоже, был настроен более реалистично.

– Ты можешь исцелить ее? – спросил он.

– Я… не знаю. – И Эрагон сглотнул комок, сдавивший горло. – Не уверен. Тут слишком много…

«Эрагон! – резко одернула его Сапфира.