Эрагон

Над рекой стлался белесый туман, и противоположный берег разглядеть было невозможно. Муртаг кинул в поток ветку и смотрел, как вода уносит ее, безжалостно крутя и подбрасывая.

– Глубоко тут, как ты думаешь? – спросил Эрагон.

– Кто его знает! – с тревогой ответил Муртаг. – А ты не можешь с помощью своей магии выяснить, далеко ли тот берег?

– Не знаю… Может быть, попробовать осветить тот берег?

И тут Сапфира взлетела и медленно проплыла над водами Рамра. Очень скоро она сообщила Эрагону:

«Я на том берегу. Ширина реки примерно полмили.

Место выбрано чрезвычайно неудачно! Вам не переправиться. Поблизости излучина, так что здесь у реки наибольшая ширина».

– Полмили! – воскликнул Эрагон. И рассказал Муртагу о предложении Сапфиры перенести их на ту сторону.

– Я бы не стал рисковать лошадьми, – сказал Муртаг. – Торнак не настолько привык к Сапфире, как Сноуфайр. Он может испугаться и поранить и себя, и ее. Попроси Сапфиру поискать отмель или место поуже, где мы могли бы спокойно переплыть реку. Если в пределах мили в ту и другую сторону такого места не найдется, тогда, наверное, придется ей нас переносить.

Пока Сапфира занималась поисками брода, они съели по куску хлеба, прислонившись к бокам своих усталых коней. Вскоре Сапфира вернулась, мягко шурша бархатистыми крыльями.

«Повсюду очень глубоко, и течение одинаково сильное что вверх, что вниз по реке», – сообщила она.

Когда Эрагон передал это Муртагу, тот сказал:

– Хорошо, тогда я переправлюсь первым и приму лошадей. – Он вскочил на спину драконихи.

 – Ты поосторожней с Торнаком. Он со мной уже много лет, и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Вскоре Сапфира вернулась, и Эрагон подвел к ней Торнака, не обращая внимания на его тревожное ржание. Сапфире пришлось сесть на задние лапы, чтобы передними обхватить коня поперек туловища. Эрагон, заметив, какими огромными у нее стали когти, заботливо поправил на Торнаке седло и попону, чтобы прикрыть ему брюхо – на всякий случай. Потом он махнул драконихе рукой, и Торнак испуганно всхрапнул, пытаясь вырваться, но Сапфира держала крепко.

Конь бешено вращал глазами с расширившимися от ужаса зрачками. Эрагон попытался мысленно его успокоить, но охватившая коня паника мешала ему воспринимать чьи-то увещевания. Не обращая внимания на вырывающегося коня, Сапфира высоко подпрыгнула, оттолкнувшись мощными задними ногами – только камни во все стороны полетели, – и крылья ее мучительно напряглись: ноша все-таки была для нее тяжеловата.