Эрагон

 – Обычные колдуны действительно не лучше и не хуже всех прочих магов и волшебников. Почти все они используют магию, чтобы властвовать над духами, во всяком случае, пытаются это делать. А шейды, наоборот, отказались управлять духами и, рассчитывая обрести куда большую власть, позволили духам подчинить себя. Но лишь самые злобные из духов стремятся властвовать над людьми и уж если завладеют человеком, то никогда его не отпустят. Такое может случайно произойти и с обычным колдуном, если он вызовет духа более могущественного, чем он сам.

Но самая главная проблема в том, что, когда появляется такой шейд, его очень трудно убить. Ты, наверное, уже знаешь, что лишь двоим удалось совершить такой подвиг и при этом остаться в живых – великому эльфу Лаэрти и Всаднику по имени Ирнстад.

– Да, я слышал о них, – кивнул Эрагон и спросил, обведя рукой комнату: – А почему ты живешь здесь, так высоко и в отдалении ото всех? Это ведь не слишком удобно.

И как ты умудрилась все это сюда затащить?

Анжела звонко рассмеялась, откинув назад голову, но смех ее звучал грустно:

– Сказать тебе правду? Я тут прячусь! Когда я прибыла в Тронжхайм, то лишь первые несколько дней жила в покое – пока впустившие меня в Фартхен Дур стражи не проболтались о том, кто я такая. И сразу же все здешние маги – хотя их магами-то назвать трудно – насели на меня и стали настаивать, чтобы я присоединилась к их тайному обществу.

Особенно старались эти дражл, сороки проклятые, эти поганые Двойники, которые тут всеми магами заправляют! В общем, я пригрозила, что превращу их всех в жаб – простите меня, лягушки! – но их и это не остановило. И тогда я взяла и как-то ночью просто исчезла. Это было нетрудно проделать, тем более такой опытной колдунье, как я. И с тех пор я живу здесь.

– А тебе тоже пришлось допустить Двойников в свою память, прежде чем позволили войти в Фартхен Дур? – спросил Эрагон.

 – У меня-то они вдоволь в мыслях пошарили! Но я был вынужден так поступить…

Глаза Анжелы холодно сверкнули:

– Двойники никогда не осмелились бы проверять меня! Они до смерти боятся того, что я могу с ними сотворить. Конечно, им очень хотелось бы порыться в моих мыслях, только они прекрасно понимали, что после этого, вполне возможно, навсегда превратятся в безумцев, несущих полную чушь.