Эрагон

Бежать? Или остаться и попробовать закрыть подкоп с помощью магии? Но даже если ему это удастся, все равно дело плохо, ведь ургалы вполне могли пробить и другие тоннели под Тронжхаймом, а он вряд ли успеет сразу все их отыскать и предотвратить захват города-горы. А вот если бы удалось добраться хотя бы до одних ворот Тронжхайма и взорвать их, тогда вардены смогли бы отбить город, не прибегая к осаде… Принять окончательное решение Эрагон не успел: из дыры в полу вылез высокий воин, облаченный с головы до ног в черные доспехи, и, подняв голову, посмотрел прямо на него.

Шейд держал в правой руке свой белый меч с зарубкой, оставшейся от удара Аджихада, а на левой руке у него висел круглый щит с огненно-красной эмблемой. Черный шлем был богато изукрашен – сразу было видно, что Дурза стоит во главе этой армии, – а его длинный черный плащ из кожи змеи обвивался вокруг ног. В темных глазах шейда красными огоньками вспыхивало безумие, то самое безумие, какое бывает порой свойственно тем, кто пользуется поистине безграничной властью над другими.

Эрагон прекрасно понимал, что в теперешнем его состоянии ему от Дурзы никуда не уйти, и сразу же мысленно предупредил об этом Сапфиру, зная, что вряд ли и она сумеет его выручить. Он неторопливо присел на корточки, лихорадочно стараясь припомнить то, что говорил ему Бром о поединке с врагом, отлично владеющим магией. Ничего обнадеживающего ему не вспомнилось. Разве что слова Аджихада о том, что шейда можно убить только одним способом: пронзив ему сердце клинком.

Дурза, презрительно на него глядя, приказал на языке ургалов:

– Каз джитиерл тражид! Отраг багх!

Ургалы, опасливо поглядывая на Эрагона, послушно окружили его, но не нападали. Дурза медленно подошел к нему ближе. На лице его было выражение полного триумфа.

– Ну что ж, мой юный Всадник, вот мы и опять встретились! Ты глупо поступил, сбежав от меня в Гиллиде: конец у тебя все равно один, но за побег придется расплатиться.

– Живым тебе меня не взять! – прорычал Эрагон.

– Да неужели? – издевательским тоном спросил шейд. В розоватых отблесках звездного сапфира его мертвенная кожа приобрела совсем уж тошнотворный оттенок. – А почему же я не вижу здесь твоего «друга» Муртага? Разве он тебе не помощник? Впрочем, никому из вас меня не остановить! Теперь никто это сделать уже не сможет!

Эрагону стало не по себе.