Эрагон

Вот Карсаиб (Дурза) стоит на холме, над могилами своих родителей, и плачет, сожалея, что и его самого тоже не убили. Потом поворачивается и, пошатываясь, бредет прочь, в пустыню…

Дурза шагнул вперед. В темно-красных глазах его сверкала чудовищная ненависть. Эрагон привстал, опираясь на одно колено, и приложил все свои силы, чтобы закрыть свою память для вторжения извне.

Вот странного вида старик обнаруживает Карсаиба среди дюн, где тот валялся при смерти. Много дней он приходил в себя, борясь со страхом, который испытал, догадавшись, что его спаситель – колдун… А потом умолял старика научить его управлять духами… И Хаэг в конце концов согласился.

А Карсаиба называл «пустынной крысой»…

Эрагон уже стоял, отражая яростные атаки Дурзы, меч которого так и свистел в воздухе… В ярости своей шейд совсем позабыл про свой щит…

Долгие дни учения у колдуна Хаэга – в пустыне, под палящим солнцем – и вечная охота за ящерицами, их единственной пищей. И постепенный рост могущества – незабываемое ощущение, наполнявшее Карсаиба гордостью и уверенностью в себе.

Долгие недели у изголовья больного учителя, неудачно применившего какое-то заклятие, и радость, когда он наконец поправился…

Нет времени парировать…

Разбойники напали на них ночью. Они убили Хаэга. И Карсаиб навсегда запомнил ту ярость, которая бушевала в его душе, когда он вызывал духов, чтобы отомстить убийцам. Но духи оказались сильнее, чем он рассчитывал. Они завладели его душой и телом. Он страшно кричал от боли, становясь… Да, теперь он стал… Я – ДУРЗА!!!

Меч тяжким ударом обрушился Эрагону на спину, разрубив и кольчугу, и плоть.

Он закричал от боли, которая заставила его опуститься на колени. Она разрывала на части его нутро, туманом заволакивала мысли. Он покачнулся, с трудом сохраняя остатки сознания. По спине горячим ручьем текла кровь. Дурза что-то сказал, но он не расслышал.

В отчаянии Эрагон поднял к небу глаза. По щекам его текли слезы. «Вардены и гномы терпят поражение, – думал он.

 – И я тоже побежден в поединке с Дурзой. Сапфира, конечно, сдастся, чтобы спасти ему жизнь – она так уже поступала, – а Арью опять захватят в плен и наверняка убьют. Почему все так скверно кончилось? Ведь это несправедливо! Столько усилий, и все прахом!..»

Он посмотрел на Исидар Митрим, сиявший высоко над головой, и чуть не ослеп – такая яркая вспышка света ударила ему в глаза. Через мгновение раздался оглушительный грохот, и зрение его вдруг прояснилось.